Когда врачи сообщили, что умирающей жене осталось жить не более трёх суток, мужчина крепко стиснул её руку и, едва скрывая торжество, прошептал: «Наконец-то я дождался!

Охранники успели лишь обернуться. Двери ангара распахнулись, внутрь ворвались вооружённые полицейские и приказали всем поднять руки. Один из похитителей подчинился сразу, второй рванулся к боковому выходу, но его остановили у стены. Олег попытался проскользнуть в темноту за металлическими конструкциями. Через несколько секунд его уложили на пол и защёлкнули наручники.

Следом появился Артём Коваль. Он подбежал к Дарине, помог ей сесть, снял куртку и набросил на плечи.

— Вы меня слышите? Можете встать?

— Могу. Я жива, — с трудом произнесла она.

Коваль поддержал её, пока полицейские выводили задержанных. Перед тем как сесть в служебную машину, Савчук обернулся. Ненависть в его взгляде ещё оставалась, но власть над происходящим исчезла. Дарина больше не была одинокой санитаркой, которую можно бесследно увезти с пустой улицы.

Только оказавшись снаружи, она заметила, как сильно дрожат ноги. Холодный воздух обжёг лицо, свет фар резал глаза, вокруг звучали короткие команды. Всё происходило быстро и деловито, тогда как для Дарины время будто остановилось на приказе везти её к болоту. Она держалась за рукав Коваля, пока не убедилась, что наручники на Олеге настоящие и похитители уже не смогут вернуться.

В больнице врачи обработали повреждения и приложили холод к разбитой губе. Коваль дождался, когда Дарине станет немного легче, и рассказал, как её нашли. После первой попытки давления следствие получило разрешение контролировать перемещения телефона Олега. Когда тот, нарушив обязательство не покидать город, внезапно выехал накануне допроса, Дорошенко понял, что готовится опасный шаг. К поиску подключили местную полицию, а включённая Дариной геолокация привела группу к ангару.

— Мы могли опоздать, — прошептала Дарина.

— Но не опоздали. Савчук теперь не выйдет на свободу до суда. Похищение, насилие, угроза убийством, а главное — его собственное признание. Ваш телефон продолжал записывать разговор.

Дарина боялась, что во время захвата запись оборвалась, но телефон сохранил весь разговор. Олег сам подробно сказал, как долго подмешивал препарат Ларисе. Его охранники, поняв тяжесть положения, начали перекладывать ответственность на заказчика и подтвердили полученные указания.

Понимание пришло не сразу. В ангаре признание звучало для неё частью угрозы, ещё одним способом сломить сопротивление. Теперь те же слова становились свидетельством против самого Савчука. Дарина почувствовала облегчение и тут же устыдилась его: никакая запись не могла вернуть Ларису. Она могла лишь не позволить превратить её смерть в несчастный медицинский исход.

Дарина закрыла глаза. В памяти снова возникла больничная палата и просьба умирающей женщины. Обещание было выполнено ещё не до конца, но теперь доказательство, которого так не хватало, существовало.

На следующий день Дорошенко начал допрос Савчука в камере предварительного содержания. Олег не брился, одежда была смята, а прежняя самоуверенность исчезла.

Следователь перечислил обвинения: систематическое отравление супруги, похищение Дарины и подготовка её убийства. Савчук ответил, что вины не признаёт, и уставился в стол.

— Тогда послушайте, чем располагает следствие, — продолжил Дорошенко. — Экспертиза установила длительное поступление токсичного препарата. Фармацевт опознала вас и признала, что неоднократно продавала средство без рецепта. Камеры сняли покупки и ваши посещения палаты с термосом. Медсестра помнит горечь чая и резкое ухудшение состояния Ларисы после вашего визита. Наконец, есть эта запись.

Из динамика раздался голос Олега, рассказывавшего Дарине о трёх месяцах отравления. В тесной комнате каждое слово звучало особенно отчётливо. Дорошенко остановил воспроизведение и спросил, отрицает ли обвиняемый, что голос принадлежит ему.

Савчук промолчал.

Следователь добавил показания потерпевшей, медицинскую фиксацию её травм и признания обоих охранников. Он предложил Олегу перестать отрицать очевидное и дать правдивые показания, которые могли быть учтены судом.

Олег наконец поднял голову. Вместо ответа он потребовал адвоката…