Когда врачи сообщили, что умирающей жене осталось жить не более трёх суток, мужчина крепко стиснул её руку и, едва скрывая торжество, прошептал: «Наконец-то я дождался!

Уже утром Олег расположился в рабочем кабинете Ларисы, мысленно называя его своим. Перед ним лежали выписки, бумаги на недвижимость и договоры аренды. Три года терпения и тщательно разыгранной любви, как ему казалось, наконец принесли желаемое. За окном горели осенние листья, в шкафу стоял коллекционный коньяк, в доме всё дышало богатством, которое он заранее присвоил.

Позвонила Алёна Гриценко. С любовницей Олег заговорил бодро и ласково, сообщив, что Лариса умерла от печёночной недостаточности и никто не задал лишних вопросов.

— Ты уверен, что следов не найдут? — спросила Алёна.

— Я давал понемногу и растянул всё на месяцы. Вещество быстро распадается. Даже если кому-то придёт в голову проверять, доказать ничего не смогут.

— А завещание?

— Никакого завещания нет. Я узнавал. Детей у неё не было, всё имущество принадлежало ей, поэтому теперь наследую я. Через полгода оформлю активы, продам клиники и помещения, а потом мы уедем за границу. Денег хватит надолго.

Алёна посоветовала не торопиться и продолжать изображать горе. Олег самоуверенно ответил, что притворяться умеет лучше любого, закончил разговор и налил себе коньяка.

Его удовольствие прервала пожилая домработница. Покрасневшие глаза выдавали, что она действительно оплакивала хозяйку.

— К вам Максим Романович Левченко.

Имя адвоката насторожило Олега. Лариса доверяла этому человеку все серьёзные юридические вопросы, а его спокойная внимательность всегда раздражала. Левченко вошёл без приветственного рукопожатия, выразил соболезнования и положил на стол папку.

— Вчера ваша супруга оформила завещание.

Олег не сразу понял услышанное.

— Вчера? Она почти не приходила в сознание.

— Её состояние оценил независимый врач. Документ удостоверен нотариусом при свидетелях, вся процедура записана. Лариса Михайловна распорядилась имуществом в пользу другого человека.

Олег вскочил, ударив ладонью по столу.

— Назовите наследника!

— Имя будет официально оглашено завтра утром в нотариальной конторе. Советую прийти с собственным юристом и заранее приготовиться к тому, что решение вам не понравится.

Олег закричал, что больная жена ничего не понимала и он немедленно обратится в суд. Левченко напомнил о врачебном заключении, видеозаписи и свидетелях, затем ушёл, не вступая в спор. Оставшись один, Савчук несколько раз перечитал лежавшие перед ним бумаги, хотя больше не видел строк. Потом позвонил Алёне и произнёс только: «У нас катастрофа».

До визита адвоката он уже мысленно продавал имущество, выбирал новую жизнь и не сомневался, что самая опасная часть плана позади. Теперь уверенность сменилась лихорадочным перебором версий. Олег пытался понять, кто помог Ларисе, что именно она успела рассказать и знают ли о лабораторных анализах. Но задавать эти вопросы Левченко было поздно: любой интерес мог выдать больше, чем допустимо для скорбящего мужа.

На оглашение они пришли вместе. Алёну Олег представил близкой знакомой семьи, поддерживающей его после утраты. В кабинете уже ждали нотариус, Левченко и Ирина. Самой наследницы не было: адвокат предъявил оформленное поручение на представление её интересов.

Когда прозвучало имя Дарины Мельник, Олег решил, что ослышался. Он никогда прежде не встречал эту женщину и потребовал объяснить, кем она приходится Ларисе.

— Она работала санитаркой в клинике, — спокойно ответил нотариус. — Согласно документу, Дарина Андреевна является единственной наследницей.

Алёна крепко сжала Олегу запястье, удерживая от вспышки. Он постарался говорить ровно, доказывая, что Лариса почти не знала девушку и не могла добровольно отдать ей состояние. Левченко разложил перед ним медицинское заключение и сообщил, что закон не обязывает завещателя объяснять свой выбор.

Имущество, созданное Ларисой до брака, не считалось совместным. Олег сохранял только собственный автомобиль, заработок и личные накопления за три года. Дом, клиники, коммерческие помещения и счета переходили Дарине.

— Значит, мне не оставили ничего? — глухо переспросил он.

Нотариус ещё раз объяснил положение, а Олег почти не слушал. Три года лжи и медленного отравления обернулись тем, что всё получала незнакомая санитарка. Он потребовал её адрес, но Левченко отказался раскрывать местонахождение доверительницы. Встречаться с ним она также не собиралась.

Савчук пообещал оспорить документ. В ответ адвокат перечислил доказательства свободной воли Ларисы: заключение специалиста, нотариальное удостоверение, два свидетеля и непрерывную запись процедуры. Ни одной очевидной лазейки не оставалось.

Чем спокойнее говорил Левченко, тем отчётливее Олег чувствовал собственное бессилие. Он привык считать Ларису уже обречённой и потому не допускал, что она способна действовать. Теперь несколько подписанных листов перечёркивали годы расчёта. Присутствующие видели убитого горем мужа, возмущённого странной волей покойной; только Алёна понимала, что за его бледностью скрывается не скорбь, а паника человека, лишившегося платы за преступление.

На улице Олег покачнулся, и Алёна поддержала его за локоть.

— Всё пропало, — выдохнул он.

— Пока нет. Найдём девушку, предложим деньги, напугаем, вынудим отказаться. У меня есть знакомые, умеющие разыскивать людей. Дай им несколько дней.

Олег согласился. Даже умирая, Лариса сумела лишить его цели, ради которой он так долго притворялся. Но признать поражение он не мог и уже представлял, как заставит случайную наследницу вернуть «его» состояние…