Коли мати-генерал дізналася, що сталося з її сином, мовчати вона вже не могла
От вчерашней женщины в сером свитере не осталось ничего. Перед воротами стояла командующая силами специальных операций — в идеально выглаженной форме, с безупречно уложенными волосами, с рядами наград на груди и холодным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Утренний свет отразился в звездах на погонах, и солдаты на КПП растерялись так, будто увидели привидение.
Дежурный побледнел, бросился к машине, отдал честь слишком резко. «Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Какова причина прибытия?»
Оксана не стала объяснять. «Немедленно вызвать командира батальона. Сюда. Сейчас».
Голос был негромким, но от него в воздухе стало холоднее. Дежурный схватил рацию и почти закричал, путая слова. Через несколько минут внутри части поднялась тревожная суета. Кто-то бежал, кто-то отдавал команды, хлопали двери казарм, на плацу появились сонные фигуры в наскоро застегнутой форме.
Подполковник Олег Кравец прибежал к КПП запыхавшийся, с лицом человека, которого разбудили посреди кошмара. Китель у него был застегнут не до конца, на лбу блестел пот. За его плечом, стараясь держаться в тени, стоял Назар Савчук. Вчерашняя самоуверенность исчезла; лицо прапорщика стало серым.
«Здравия желаю, товарищ генерал-полковник. Чем обязаны такому визиту?» — выговорил Кравец, отдавая честь.
Оксана медленно перевела взгляд с него на Савчука и обратно. «Мне доложили, что вчера здесь была гражданская женщина, мать рядового Романюка. Ее не допустили к сыну».
Кравец сглотнул. «Так точно. По докладу, ее направили обратно, поскольку рядовой находился в изоляции по медицинским показаниям».
«То есть версия о вирусной инфекции остается официальной?»
Подполковник метнул быстрый, злой взгляд на Савчука. «Товарищ генерал-полковник, это была вынужденная мера. В части возможен очаг заболевания, и если бы мы знали, что прибываете лично вы…»
«Я не просила оправданий», — оборвала его Оксана. Она сделала шаг вперед, и оба мужчины непроизвольно отступили. «С этой минуты управление частью и проверку обстоятельств я беру под личный контроль. Личный состав построить на плацу. Офицеров — в штаб. Вы двое идете со мной».
Кравец попытался натянуть на лицо недоумение. «Разрешите уточнить, возникла какая-то проблема?»
Оксана повернула голову к Савчуку. Тот застыл, как человек, увидевший перед собой не начальника, а приговор.
«Проблема в том, подполковник, что мой сын, рядовой Данил Романюк, служащий в этой части, был избит до трещин в ребрах. Но я пришла сюда не для материнской истерики. Я пришла как командир, который обязан защитить солдата, восстановить дисциплину и выяснить, кто превратил воинскую часть в место страха и лжи».
На КПП повисла тишина. Два слова — «мой сын» — мгновенно объяснили все: вчерашнюю женщину с сумкой, сегодняшнюю генеральскую форму, страх на лицах Кравца и Савчука. У тех, кто стоял рядом, перехватило дыхание. Оксана больше не добавила ни слова. Она развернулась и пошла к штабу, а за ней, будто ведомые невидимой цепью, двинулись командир батальона и прапорщик.
Плац встретил ее странным предрассветным светом. Солдаты стояли в ровных рядах, кто-то еще не успел до конца проснуться, кто-то уже понял, что случилось что-то чрезвычайное. На лицах были тревога, усталость и привычная осторожность людей, которые давно научились не задавать лишних вопросов.
Оксана поднялась на трибуну. Рядом, опустив глаза, стояли Кравец и Савчук. Микрофон ей не понадобился. Она умела говорить так, чтобы слышал каждый.
«Я прибыла сюда из-за факта избиения и неуставных отношений в этой части. У каждого из вас будет возможность говорить отдельно, без давления командиров и сослуживцев. Тот, кто скажет правду, получит защиту. Тот, кто станет скрывать преступление, будет отвечать по всей строгости военного закона. Выбор каждый делает сам».
По строю прошел едва слышный гул. Фамилия Данила не прозвучала, но все о нем подумали. Солдаты отводили глаза, сжимали челюсти, смотрели перед собой слишком прямо. Когда подразделения разошлись по казармам, офицеры инспекции и военной полиции начали индивидуальные беседы. Оксана приказала фиксировать каждое слово, исключить присутствие командиров и не допустить, чтобы свидетелей пугали после опроса…
