Коли мати-генерал дізналася, що сталося з її сином, мовчати вона вже не могла
Савчук опрокинул рюмку и громко хмыкнул. «Да брось. Совпадение. Если бы это была она, сюда бы не с сумкой пирожков приехали, а с проверкой и сиренами. А Кравчук наш, конечно, чуть все не провалил. Мямля. Хорошо, я рядом стоял. Еще бы секунда — и он рассказал бы ей про санчасть больше, чем надо».
Оксана замерла. Вода в стакане осталась нетронутой. Вся ее воля ушла на то, чтобы не повернуть головы.
В такие секунды тело предает человека первым. Она почувствовала, как кровь ударила в виски, как пальцы сами собой потянулись к телефону, как взгляд захотел подняться и впиться в лицо Савчука. Оксана заставила себя медленно повернуть стакан на столе, будто занята пустяком. Один неверный жест — и разговор оборвется. Один слишком внимательный взгляд — и они поймут, что сказали лишнее. Она была матерью, которой только что подтвердили худшее подозрение, но за дальним столиком должна была сидеть незаметная женщина, случайно пережидающая утро в придорожном кафе. Никогда еще маскировка не давалась ей такой ценой.
«Этот Романюк до сих пор язык держит?» — спросил второй прапорщик, понизив голос.
«Держит», — раздраженно ответил Савчук. «Начмед говорит, трещины в двух ребрах, гематомы внутри. Но парень твердит, что упал на ночных занятиях. Еще и просит родителям не сообщать. Упрямый, гаденыш».
У Оксаны на мгновение потемнело в глазах. Она сжала ладонь под столом так сильно, что ногти впились в кожу. Два ребра. Внутренние гематомы. Ее сын не болел. Ее сын лежал избитый, а они прятали его за словом «карантин».
Савчук продолжал, не подозревая, что каждое его слово ложится в память Оксаны как запись протокола. «Комбат приказал держать дело внутри. Камеры подчистили, свидетелей предупредили. Пока все выглядит как несчастный случай на занятиях. Еще пару дней — и спишем окончательно. Главное, чтобы мамаша не вернулась».
«А если вернется?» — спросил один из прапорщиков.
«Опять отправим. Гражданским здесь не проходной двор. Бумаги покажем, карантин покажем, да хоть санобработку придумаем. Не первый раз», — самодовольно сказал Савчук и принялся за еду.
Этого было достаточно. Оксана поднялась тихо, расплатилась, не дожидаясь заказа, и вышла. За спиной раздался грубый смех, и этот смех едва не сорвал с нее последние остатки самообладания. В машине она положила руки на руль и закрыла глаза.
Перед ней возник Данил. Не тот мальчик, который крал горячие блинчики со сковороды, и не тот упрямый юноша, который просил не приезжать. Она увидела его одного, среди чужих людей, с болью в груди, с разбитым лицом, но молчащего — потому что он боялся бросить тень на нее. От этой мысли боль была почти физической.
Она вспомнила, как в детстве он всегда пытался казаться храбрее, чем был. Падал с велосипеда, стирал кровь с коленей и говорил, что не больно. Возвращался из школы после драки и уверял, что просто зацепился за дверь. Оксана тогда злилась на его скрытность, но в глубине души гордилась стойкостью. Теперь эта детская привычка, выросшая вместе с ним, стала страшной ловушкой. Он снова говорил «не больно», только теперь боль измерялась не ссадинами, а трещинами в ребрах. И она, опытный командир, позволила этому «не больно» прозвучать слишком убедительно.
«Почему я услышала и не приехала сразу? Почему позволила ему убеждать меня?» — спросила она себя, хотя знала, что такие вопросы не имеют ответа.
Потом Оксана открыла глаза. В них уже не было растерянной матери. Там появилась та ледяная сосредоточенность, которой боялись враги и уважали подчиненные. Она достала телефон и набрала номер человека, которому доверяла безоговорочно.
«Майор Дорошенко, слушай внимательно. Завтра в пять ноль-ноль ты встречаешь меня у КПП той части, где служит рядовой Романюк. Форма парадная. Машина служебная. Без лишних вопросов. Это приказ».
На следующее утро, когда темнота еще держалась за землю, к воротам гарнизона бесшумно подъехал черный представительский седан. На номерах и небольшом флажке у переднего крыла было достаточно знаков, чтобы любой дежурный понял: прибыло не рядовое начальство. Дверь открылась, и на плац перед КПП ступила генерал-полковник Оксана Литвиненко….
