Кот каждую ночь ложился на лицо спящему младенцу. Мать в ярости хотела выбросить животное на улицу, но педиатр, посмотрев на кота, Предуприл. «Немедленно берите ребенка и…»

— Не трогайте, — сказала она, и сама удивилась твердости своего голоса.

Елена Павловна резко обернулась. — Это грязные вещи. После кота. Я все выброшу, чтобы вы потом не рассказывали сказки.

Анна молча достала из сумки чистый пакет. Мария раздвинула пальцами прострочку на боковой части матраса и вынула сплющенный ватный диск, влажный по краю. Запах ударил в нос сильнее. Валерьянка. Филимон в переноске за дверью вдруг жалобно заскреб когтями по пластику.

— Ты с ума сошла, — прошептала свекровь.

Но шепот был не возмущенный, а испуганный. Мария положила диск в пакет, завязала узел и посмотрела на Елену Павловну.

— Зачем?

Та дернула плечом, будто ее ударили. — Потому что ты забрала у меня сына. Потому что он раньше со мной советовался. Потому что эта квартира — единственное, что у меня осталось, а ты пришла с котом, ребенком и своими правилами.

Ветеринарная клиника находилась на первом этаже обычного жилого дома, пахла лекарствами, мокрой шерстью и страхом животных. Филимон дрожал на металлическом столе, но не царапался. Врач осмотрела его глаза, десны, послушала сердце, спросила про квартиру и вентиляцию.

— Похоже на отравление продуктами горения в легкой форме, — сказала она, заполняя бланк. — Плюс сильный запах валерианы на морде и лапах. Для котов это мощный раздражитель. Он мог лезть к источнику запаха, тереться, возбуждаться, вести себя странно. Но по описанию он еще и тревожил вас, когда ребенку становилось плохо.

Мария сидела на стуле, прижимая к себе переноску, и чувствовала, как стыд снова поднимается волной. — Я хотела выбросить его, — сказала она. — Прямо ночью. Уже дверь открыла…