Кот каждую ночь ложился на лицо спящему младенцу. Мать в ярости хотела выбросить животное на улицу, но педиатр, посмотрев на кота, Предуприл. «Немедленно берите ребенка и…»

Павел побледнел и тут же спрятал телефон в карман. Это движение оказалось хуже самого сообщения. Мария смотрела не на него, а на его руку, сжавшую ткань куртки. В этой руке вдруг поместились все месяцы, когда он просил ее «не обижать маму» и «быть благодарной за крышу над головой».

— Она боится, — сказал он глухо. — Там проверки, штрафы. Она глупостей наговорила.

— Нет, Паша. Она строит версию, где опасна я, а не квартира. И ты сейчас решаешь, будешь ли снова помогать ей делать вид, что ничего не произошло.

Он ушел через десять минут, так и не поцеловав ее. Вечером Анна показала Марии снимок экрана, который успела сделать, пока Павел стоял в прихожей. Сообщение было видно не полностью, но достаточно: «…иначе она с котом нас всех утопит. Надо показать, что мать не справляется».

Мария почти не спала. Она лежала на краю дивана, слышала, как Анна храпит за стенкой, как Филимон шуршит наполнителем в лотке, как Артем сопит рядом. В темноте ей захотелось не оправдываться, не просить верить, не быть удобной, а собрать каждую деталь и заставить их звучать.

Акт газовой службы выдали через два дня. В нем сухими словами было записано то, от чего у Марии снова затряслись колени: нарушена тяга, вентиляционный канал перекрыт мебельной панелью и дополнительно заклеен, эксплуатация колонки запрещена до устранения нарушений. Отдельной строкой стояло: «ранее выдано предупреждение».

— Какое еще предупреждение? — спросила Мария у мастера Виктора, который жил этажом ниже и иногда подрабатывал ремонтом.

Виктор замялся, потер переносицу. — Я вашей свекрови говорил. Бумагу видел у нее на столе. После ремонта кухня красивая стала, спору нет, только шкаф перекрыл канал. Она сказала, что переделывать дорого, а покупатель на квартиру уже смотрит, нельзя все рушить.

Слово «покупатель» повисло в воздухе. Мария вспомнила, как Елена Павловна несколько раз обрывала разговоры при ней, прятала какие-то распечатки в папку с рецептами и говорила Павлу: «Надо решать, пока цена нормальная». Тогда Мария думала, что речь о старой даче, которую они никогда не видели.

С Анной она поехала в квартиру за детскими вещами. Дверь открыла Елена Павловна, собранная, с поджатыми губами. На полу в детской уже стоял мусорный мешок, из него торчал край Артемова пледа. Мария шагнула вперед и почувствовала тот самый сладковатый аптечный запах, спрятанный в шве матрасика…