Лариса собирала мужа на юбилей и решила выбросить старый костюм, пока не нашла в кармане неожиданную вещь

Тарас тоже докладывал Степану Артемовичу одно и то же:

— Подозрительных встреч нет. Маршрут один и тот же: дом, театр, дом. Иногда мелкие остановки, но всё пустое. Оксана за ним ездит слишком открыто. Если бы ваш зять хоть немного смотрел по сторонам, давно бы её заметил. Но он весь в своей сцене, а вокруг будто туман.

Гордей и правда был ленив в том, что касалось сложных интриг. У него случались короткие увлечения поклонницами, но он относил их скорее к издержкам профессии, к части образа. Такие романы требовали времени, выдумки, расходов, обещаний, а всё это быстро его утомляло. Он любил восхищение, но не любил труд, который за ним следовал.

Всё изменилось в пятницу, ближе к выходным, когда у Гордея обычно намечались спектакли. К театру подъехала женщина на дорогой спортивной машине. Возраст её было трудно определить точно: ухоженность, прямая спина, собранная фигура делали своё дело, но всё же было ясно — ей далеко за шестьдесят. Она вошла через парадную дверь и исчезла внутри надолго. Потом вышла вместе с Гордеем. Он сел к ней в машину без всякого сопротивления, и они быстро уехали по центральной улице.

Оксана от неожиданности растерялась. В голове тут же возникла новая версия: может, это бабушка Софии, мать той женщины, с которой Гордей тайно связан? Тарас среагировал первым и осторожно тронулся следом. Оксана, опомнившись, поехала за ними.

Спортивная машина остановилась у аккуратного особняка за высоким забором. Ветви сирени нависали над оградой, наполняя улицу густым сладким запахом. Дом не выглядел жилым. Скорее это было помещение частной фирмы, слишком закрытой, чтобы казаться обычным офисом. На вывеске, украшенной рисованными фокусниками и смешными картинками, красовалось название: «Факир на час». Ниже обещали исполнить любые желания — от скромной мечты до сложной жизненной задачи.

Оксана сидела в машине напротив и никак не могла понять, что Гордей делает в таком месте. Он не был фокусником, не развлекал детей на праздниках, не показывал чудеса с картами и платками. Её тянуло выйти, подойти, заглянуть в ворота, но внутренний холод удержал на месте. В этот момент неподалёку остановилась серая машина. Оксана присмотрелась и узнала Тараса.

Сначала ей стало страшно, потом обидно, потом почти смешно. Отец всё-таки приставил к ней наблюдателя. Она достала телефон и нажала на контакт, который с детства назывался «Любимый папка». Это прозвище появилось ещё тогда, когда Степан Артемович щекотал маленькую Оксану усами и грозным голосом спрашивал, какой волк сейчас съест красную шапочку. Девочка заливалась смехом и отвечала, что это не волк, а её любимый папка.

Отец ответил мгновенно.

— Оксана? Что случилось? Где ты? Почему молчишь?

Она не стала отвечать прямо. Слишком многое могло сорваться с языка.

— Лучше ты скажи, зачем отправил за мной своего охранника? Думал, я не замечу? Что ты уже напридумывал?

Степан Артемович тяжело вздохнул.

— Тут и придумывать нечего. Я видел тебя на юбилее. Ты была не здесь, дочка. Смотрела на всех так, словно ждала удара. Я не стал портить праздник вопросами, но попросил Тараса подстраховать. И не пытайся убеждать меня, что всё хорошо. Я тебя знаю.

Оксана закрыла глаза. Спорить с ним было бесполезно. Рассказывать про тест она всё ещё не решалась, зато помощь Тараса внезапно перестала казаться вторжением. Наоборот, впервые за эти дни ей стало не так одиноко. Гордей, Тарас — два имени, будто из афиши странной трагикомедии; не хватало только третьего героя, чтобы окончательно превратить её жизнь в спектакль без репетиций.

Пока она пыталась собрать мысли, в окно тихо постучали. Тарас стоял рядом с машиной. Оксана опустила стекло и увидела спокойный, внимательный взгляд.

— Ваш отец, насколько понимаю, уже объяснил, что я здесь не случайно, — сказал он. — Советую пересесть ко мне. Вашу машину муж может узнать. Мою — вряд ли.

Она подчинилась почти без колебаний. И едва успела устроиться на пассажирском сиденье, как двери особняка раскрылись.

Из ворот вышел Гордей. Оксана не сразу узнала его. Вместо безупречного актёра в дорогом костюме перед ней стоял человек в коже, металле и заклёпках — то ли рокер, то ли байкер из чужого фильма. На шее темнела татуировка со скелетом. Лицо изменяли густая накладная борода и усы. Оксана знала каждую родинку на теле мужа и точно могла сказать: никаких татуировок у него не было, а за один час такая метаморфоза не случается.

Тарас поднял руку, предостерегая её от возгласа.

— Тише. Он переодет, загримирован и явно делает это добровольно. Это не похоже на случайность.

Следом у ворот показался блестящий мотоцикл, а рядом с ним — молодая девушка в шлеме. Из-под шлема выбивалась туго заплетённая коса. На рукаве кожаной куртки мелькнула маленькая татуировка с черепом — почти такая же, как у Гордея на шее, только меньше. Картинка была настолько неправдоподобной, что Оксана почти ухватилась за спасительную мысль: может, муж тайно снимается в каком-то проекте и готовит сюрприз? Но рядом не было ни камер, ни режиссёра, ни массовки. Только тихая улица, сирень, закрытый особняк и чужой Гордей…