Лида отдала старую куртку мужа бездомному, не подозревая, что в подкладке скрывается записка

Аптека называлась «Добрая аптека», хотя слово «добрая» на вывеске давно выгорело и по вечерам читалось только наполовину. Оксана работала здесь шестой год. Сначала обычным фармацевтом, потом старшим, хотя на деле прибавилось лишь право закрывать кассу, принимать часть накладных и отвечать за то, что все полки к утру выглядят прилично. Денег стало чуть больше, но не настолько, чтобы это меняло жизнь.

И всё же она держалась за это место. До дома недалеко, коллектив небольшой, без громких интриг, а заведующая, Валентина Григорьевна, умела требовать, не лезя в душу. Оксане этого было достаточно. Она не ждала от работы радости. Хотелось только порядка, предсказуемости и чувства, что хотя бы здесь от неё зависит больше, чем дома.

Утро в аптеке начиналось с одних и тех же движений: поднять жалюзи, включить свет в торговом зале, проверить холодильник с препаратами, которым нужна особая температура, протереть стёкла витрин, расставить коробочки, оставшиеся с вечера. Через двадцать минут появлялся первый покупатель. Чаще всего пожилая женщина за таблетками от давления или мужчина с помятым лицом, которому срочно требовалось что-нибудь «для желудка» после вчерашнего.

Оксана разговаривала со всеми ровно. Не ласково до сладости, но и не холодно. Она умела объяснить простыми словами, чем одно лекарство отличается от другого, подсказать средство подешевле, предупредить, когда лучше обратиться к врачу, а не покупать третью упаковку наугад. Покупатели это чувствовали. Некоторые специально вставали к её окну, даже если у соседней кассы никого не было.

К обеду уставали не ноги и не спина, а какая-то внутренняя часть, которую нельзя было размять. Одни и те же жалобы. Одни и те же коробки. Одни и те же вопросы, заданные через стекло. Иногда Оксане казалось, что она сама стала товаром за витриной: стоит, улыбается, достаёт нужную упаковку, нажимает кнопки, а настоящая жизнь проходит за дверью с колокольчиком, звякнувшим на входе и на выходе.

Домой она возвращалась около семи. Поднималась пешком на четвёртый этаж, хотя лифт иногда всё-таки работал, и ещё до того, как открыть дверь, понимала, дома ли Олег. По запаху. Если из щели тянуло табаком и жареным маслом, значит, он уже пришёл. Если в квартире было пусто и прохладно, значит, опять где-то ходил до позднего вечера.

В тот день пахло сигаретами. Олег сидел на кухне в спортивных штанах и растянутой футболке. Перед ним стояла сковорода с остатками картошки и открытая банка рыбы в томатном соусе. Телефон лежал экраном вверх, на нём мелькала переписка, но едва Оксана вошла, муж ленивым, почти незаметным движением перевернул его стеклом вниз.

— Привет, — сказала она, ставя сумку на табурет.

— Угу, — отозвался он, не поднимая взгляда.

— Как день?

— Нормально. А у тебя?

— Как обычно.

На этом разговор закончился. Она переоделась, вымыла руки и принялась готовить ужин заново. Олегова картошка в счёт не шла: он жарил её так, что масло долетало до плитки на стене, а куски получались одновременно подгоревшими и сырыми внутри. Оксана достала из морозилки куриные бёдра, поставила кастрюлю на огонь, нарезала морковь и лук для салата.

Они давно перестали разговаривать за ужином по-настоящему. Не потому, что каждый вечер ссорились. Просто слова иссякли. Когда-то Олег умел рассказывать смешно, мог вдруг подойти сзади, обнять, сказать какую-нибудь глупость, от которой она смеялась до слёз. Тогда он работал мастером на стройке, приносил деньги, чинил розетки, спорил с соседями из-за подъездной лампочки и казался человеком, на которого можно опереться.

Потом стройку закрыли, бригада разошлась, а новую работу Олег искал так, словно она должна сама постучать в дверь. На складе он продержался месяц и ушёл, объяснив, что «за такие деньги спину ломают только дураки». С каким-то знакомым ездил на заработок, но вернулся через две недели без денег и с таким лицом, будто весь мир перед ним виноват. После этого три месяца сидел дома, смотрел ролики про быстрый бизнес и говорил, что просто ещё не нашёл «свою тему».

За последний год его бросало из стороны в сторону. То он рассказывал о перевозках, то о торговле, то о посредничестве, в которое надо всего лишь вложить начальную сумму, а дальше всё пойдёт само. Оксана слушала, кивала, варила супы, покупала продукты, платила коммунальные счета и считала зарплату до следующей получки. На Олега она давно не рассчитывала. Не из мести и не из холодности, а потому что здравый смысл тоже когда-то устаёт ждать…