Мать была уверена, что потеряла сына, пока на похоронах не произошло нечто необъяснимое

Егор рос мальчиком тихим, наблюдательным и удивительно ласковым. Он рано научился читать, быстро схватывал новое, с интересом слушал взрослых и часто понимал то, что другие дети пропускали мимо ушей. Марина и Полина Андреевна вкладывали в него все силы, всю нежность, всю нерастраченную любовь.

Когда Егору исполнилось десять, Полины Андреевны не стало.

Она была еще не старой, но сердце у нее давно пошаливало, и однажды просто не выдержало. После похорон дом словно стал больше и холоднее. В нем остались только Марина и Егор. С того дня она еще крепче держалась за маленькую семью, будто могла собственными руками заслонить сына от любой беды.

Егор с детства грезил морем.

Это была не обычная мальчишеская любовь к кораблям на картинках. Он мог часами рассматривать фотографии судов, читать рассказы о дальних маршрутах, спрашивать, как устроены порты, что делают моряки в шторм, далеко ли можно уйти от берега. Казалось, море живет у него где-то внутри — огромное, беспокойное, зовущие.

Однажды Марина накопила денег и отвезла сына на побережье. Егору тогда было двенадцать.

Когда он впервые увидел настоящую водную даль, то остановился так резко, будто кто-то невидимый удержал его за плечи. Он долго стоял у кромки воды, не мигая, не разговаривая, не замечая прохладного ветра. Волны подкатывались к его ногам, расползались пеной по песку, уходили назад — и в его глазах отражалось не просто восхищение. Там было узнавание.

С того дня мечта перестала быть детской игрой.

После школы Егор решил поступать в морской институт.

Марина спорила, уговаривала, приводила десятки доводов. С его способностями он мог выбрать любую дорогу: стать врачом, инженером, ученым, математиком, специалистом по технике. У него была светлая голова, цепкая память, терпение, которого редко встретишь у подростка. Но Егор всякий раз улыбался одной и той же мягкой улыбкой.

— Мам, я все равно пойду в море.

От этих слов Марину пробирал холод.

Море казалось ей красивым только издалека. Вблизи оно было опасным, переменчивым, упрямым. С ним нельзя договориться, его нельзя уговорить, нельзя попросить быть милосердным. Она втайне надеялась, что медицинская комиссия найдет причину отказать: в детстве у Егора были небольшие проблемы со зрением и стопами. Но к выпуску все как будто выправилось само собой. Проверку он прошел без препятствий, документы подал и уехал учиться.

Марина улыбалась, провожая его, а потом вернулась домой и долго сидела на кухне в тишине.

Она гордилась сыном. Сильным, красивым, умным, упрямым в хорошем смысле. Но тревога с того дня поселилась в ней окончательно и уже никуда не уходила…