Мать увидела во сне пропавшего сына-солдата и проснулась с тревожным пониманием, где искать

Вера Михайловна считала себя здравомыслящим человеком. Она ходила в храм, молилась, но не верила в гадания, знаки и странные истории. Однако этот сон не был похож на обычный сон. В нём не было картинок из прошлого. Это был зов.

На следующий день она снова начала обзванивать всех, кто хоть как-то мог быть связан с поиском пропавших. Говорила о сне, хотя сама понимала, как это звучит.

— Может, его держали в подвале? — спрашивала она. — Может, где-то в подземном помещении? Он сказал: «Я под землёй». Не просто умер — он сказал, что живой.

Её слушали с сочувствием, но без веры. Кто-то мягко советовал беречь себя. Кто-то обещал проверить старые списки. Кто-то вообще не отвечал.

Война к тому времени уже закончилась. Многих пленных нашли, некоторых вернули домой, но Артёма среди них не было. Постепенно официальные поиски почти остановились.

Прошло десять лет.

Для других Артём давно стал строчкой в старых документах. Для матери — оставался живым сыном, которого надо найти.

Вера Михайловна писала в редакции, обращалась на телевидение, просила рассказать её историю. Письма исчезали без ответа. Возможно, их не читали. Возможно, считали слишком старым случаем. Возможно, у каждого времени свои новые беды, и чужая старая боль никого не трогала.

Однажды она даже пошла к женщине, которая обещала «видеть судьбы». Та посмотрела на фотографию и сказала:

— Жив он.

Эти слова не исцелили, а только снова разорвали рану. Потому что если жив — где? Почему не приходит? Почему не помнит мать?

К пятидесяти годам Вера Михайловна была седой почти полностью. Ей оформили инвалидность. По квартире она передвигалась с ходунками, а на улицу могла выйти только в инвалидной коляске.

К ней прикрепили социальную работницу — Надежду. Женщина была примерно её ровесницей, резкая, языкастая, но удивительно настойчивая. Ворчала по любому поводу, зато если бралась помочь, то доводила дело до конца.

Именно Надежда выяснила, что Вере Михайловне положен лечебный массаж. В поликлинике направление не давали, предлагали только платные процедуры.

— С каких денег она будет платить? — возмущалась Надежда. — У неё пенсия по инвалидности и сын пропал на войне. Неужели человеку нельзя помочь?