Мать увидела во сне пропавшего сына-солдата и проснулась с тревожным пониманием, где искать
Он вдруг закричал, закрыл голову руками и стал биться в кресле, будто отгонял что-то невидимое.
Вера Михайловна отшатнулась и почти выбежала в коридор. Там столкнулась с его матерью — измученной женщиной с погасшими глазами.
— Не слушайте его, — тихо сказала та. — Он после службы сам не свой. Раньше умный был, добрый. А вернулся — будто половину души там оставил. Пил, лечился, снова пил. Ему всё мерещится.
— Какие черви? — едва слышно спросила Вера Михайловна.
Женщина закрыла лицо ладонью.
— Те, что бывают в мёртвых телах. Насмотрелся он такого, что человеку видеть нельзя.
Вера Михайловна вышла от них с ощущением, будто ей в грудь положили тяжёлый камень. Мысли о том, что мог пережить её сын, не давали дышать.
Годы шли, а боль не становилась меньше. Болезнь суставов прогрессировала, сердце напоминало о себе приступами. Вера Михайловна уже ходила с тростью, потом почти не выходила из дома.
Ночами она лежала без сна и шептала в темноту:
— Господи, если он у тебя, забери и меня. А если он жив, возьми мою жизнь вместо его.
Артём снился ей часто. Не взрослым солдатом, а маленьким. То она ведёт его в детский сад, а он цепляется за её пальто и не хочет отпускать. То он идёт в первый класс с огромным букетом и смотрит на неё гордо, будто уже стал большим. То смеётся во дворе, весь в пыли, с разбитой коленкой и счастливым лицом.
Эти сны больше походили на воспоминания. В них не было ничего страшного, только тоска по времени, которое уже нельзя вернуть.
Но однажды всё изменилось.
Ей приснился голос.
Она не видела сына — только слышала его. Голос был слабый, будто шёл издалека, из-под толщи земли, но Вера Михайловна узнала бы его среди тысячи.
— Мама… Я под землёй. Но я живой. Помоги мне.
Она проснулась в холодном поту. Сердце стучало так сильно, что казалось, сейчас разорвёт грудь. За окном была ночь, квартира стояла тихая, а слова сына всё ещё звучали в ушах.
Под землёй. Живой. Помоги.
До утра она больше не сомкнула глаз…
