Медовый месяц превратился для меня в испытание, когда один звонок раскрыл опасную правду

— Через полтора года после исчезновения Веры Нечаевой он подал заявление, чтобы подвал исключили из технического плана. Формулировка: помещение утратило назначение, проведена консервация.

— Консервация? — переспросила Марина.

— Именно так. Я съездил туда и поговорил с соседями. Старожилы помнят Романа. И Веру тоже. Молодая женщина, тихая, работала в небольшом магазине. В день ее исчезновения соседи слышали сильную ссору в доме. Кричали оба. Потом стало тихо.

Марина сжала телефон так, что заболели пальцы.

— Что было потом?

— Несколько дней Роман почти не выходил. Окна были закрыты, шторы задернуты. Потом соседи заметили странности: по ночам он выносил мешки, какие-то коробки. На участок привозили песок, щебень, строительные материалы. Когда одна соседка спросила, что происходит, он сказал, что ремонтирует подвал, потому что старая стяжка рассыпалась.

Марина закрыла глаза.

— Боже…

— Есть еще. Вера после того дня не пересекала границу. Банковские счета замерли. Последняя операция — покупка продуктов за несколько часов до исчезновения. Телефон отключился той же ночью и больше в сети не появлялся.

Марина прислонилась к перилам. Ноги стали ватными.

— Вы думаете, он ее убил?

Морозов не ответил сразу.

— Я думаю, вероятность очень высокая. Возможно, тело осталось в подвале. Он мог засыпать помещение песком и щебнем, залить сверху бетоном, потом оформить «консервацию», продать дом и уехать.

— Продал? Кому?

— Сейчас дом принадлежит Олегу Тихонову. Он купил его заметно дешевле рыночной цены. Я уже говорил с ним. Он согласен пустить специалистов, если будет официальное разрешение следствия.

— Значит, надо идти в полицию?

— Да. Но не с одними подозрениями. Мне нужно собрать пакет материалов так, чтобы проверку не спустили на тормозах. Еще три-четыре дня. Когда вы возвращаетесь?

— Через шесть.

— Отлично. Сразу после возвращения встретимся. Я передам вам все документы, и мы вместе пойдем в следственный отдел. Если в подвале что-то найдут, вашего мужа задержат.

Марина с трудом вдохнула.

— А если не найдут?

— Тогда доказать будет сложнее. Но косвенных признаков уже много: исчезновение супруги, отсутствие заявления о розыске, строительные работы после ссоры, продажа дома по заниженной цене. Этого достаточно, чтобы начать проверку.

Она поблагодарила его и отключилась.

Еще долго Марина стояла на балконе, всматриваясь в черную воду.

Роман убил свою первую жену. Возможно, убил, закопал под собственным домом, залил бетоном, прожил с этим пятнадцать лет, а потом решил жениться снова. На ней. На женщине с деньгами.

Зачем?

Ответ лежал на поверхности, и от этого становилось еще страшнее.

Она вспомнила доверенность, разговоры о счетах, его интерес к ее активам. То, что казалось заботой, было расчетом.

Марина вернулась в номер. Роман спал, раскинув руки. Его лицо во сне было спокойным, почти мальчишеским.

Она легла рядом, но не сомкнула глаз.

Утром Роман проснулся в прекрасном настроении.

— Красавица, сегодня едем на дегустацию. Я уже все организовал.

Марина кивнула и ушла в душ. Горячая вода стекала по плечам, но не могла смыть липкий страх.

Дегустация прошла как в тумане. Роман пробовал вина, обсуждал вкус и выдержку с девушкой-сомелье, улыбался, задавал вопросы. Марина делала вид, что слушает. На самом деле она смотрела на его руки.

Этими руками он мог сжимать чужую шею.

Этими руками мог таскать мешки с песком.

Этими руками он гладил ее по волосам.

— Тебе нравится?