Медовый месяц превратился для меня в испытание, когда один звонок раскрыл опасную правду
— спросил Роман, протягивая ей бокал.
— Очень, — соврала она.
Вечером они ужинали в ресторане у воды. Играла живая музыка, официанты бесшумно приносили блюда, свечи дрожали в стеклянных подсвечниках. Роман заказал шампанское.
— За нас, — сказал он. — За нашу любовь. За будущее.
Марина коснулась его бокала своим и сделала глоток. Напиток оказался сладким, почти приторным.
— Знаешь, Марин, — задумчиво произнес Роман, — я счастлив, что встретил тебя. Ты дала мне то, чего у меня никогда не было.
— И что же?
— Дом. Семью. Надежность.
Он взял ее за руку.
— До тебя в моей жизни была только пустота.
Марина смотрела на него и понимала: каждое слово — ложь. У него была семья. Была жена. Была женщина, которая доверяла ему, как когда-то доверилась она.
— А до меня? — спросила Марина осторожно. — У тебя правда не было серьезных отношений?
На его лице мелькнула жесткость, но исчезла почти сразу.
— Нет. Были случайные истории, ничего важного. Ты первая, кого я по-настоящему люблю.
Марина сжала губы, чтобы не сказать вслух: «Я знаю про Веру».
Вместо этого она улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю.
Роман поцеловал ее руку.
Оставшиеся дни Марина держалась на одной воле. Каждую ночь она получала короткие сообщения от Морозова: он нашел еще свидетелей, поднял старые технические записи, запросил банковские выписки, проверил передвижения Веры. Картина становилась все яснее и страшнее.
Когда наконец настал день отъезда, Марина почувствовала не облегчение, а новый приступ тревоги. Теперь предстояло не просто притворяться. Теперь нужно было действовать.
В самолете Роман листал журнал, что-то рассказывал, показывал ей фотографии, сделанные за поездку. Марина почти не слушала. Она думала о том, что через несколько часов жизнь снова изменится.
После приземления она сказала:
— Ром, мне нужно заехать в офис. Срочно накопились дела.
Он нахмурился.
— Сейчас? Мы только прилетели.
— Партнеры звонили. Нужно подписать документы. Я быстро. А ты поезжай домой, разбери вещи.
Роман некоторое время смотрел на нее слишком внимательно, потом кивнул.
— Ладно. Только не задерживайся.
Они расстались у выхода. Роман сел в такси, а Марина, убедившись, что его машина отъехала, набрала Морозова.
— Я вернулась.
— Приезжайте в кофейню, адрес отправил. Жду.
Через сорок минут она уже сидела напротив него. Станислав Морозов оказался высоким мужчиной лет сорока с короткой стрижкой и спокойным, собранным лицом. Перед ним лежала толстая папка.
— Марина Аркадьевна, — он поднялся и пожал ей руку. — Здесь все, что удалось собрать. Технические планы, заявления о консервации подвала, объяснения соседей, банковские данные, сведения из реестров передвижения. Материала достаточно, чтобы следствие начало официальную проверку.
Марина открыла папку. Документы были разложены аккуратно, пронумерованы, снабжены пояснениями. Фотографии дома, копии старых записей, распечатанные показания.
— Завтра утром идем в следственный отдел, — сказал Морозов. — Я уже договорился о встрече с опытным следователем. Он ведет тяжкие дела. Если кто-то и доведет это до результата, то он.
— Что мне сказать Роману?
