Миллионер подобрал на шоссе грязную незнакомку, не подозревая, что её появление изменит этот вечер

Тарас ложился, вставал, снова ложился. В темноте комнаты мысли становились тяжелее. Он перебирал одно за другим: заявление, подписка, отчим, наследство, квартира, страх в глазах Сони. Вероятно, её уже официально разыскивали. Вероятно, тот человек знал, как давить и на неё, и на следствие. И если действовать неправильно, можно не помочь, а только ускорить беду.

Он открыл окно. Морозный воздух ворвался в комнату и ударил по лицу, но головы не остудил. Перед ним снова возникло её лицо: без снега, без дорожной грязи, усталое, красивое, упрямое. И эта маленькая улыбка у камина — неуместная, доверчивая, опасная для его спокойствия.

«Помогу и всё», — сказал он себе наконец. — «Утром документы, потом юрист. Дальше этим займутся специалисты».

Такое решение должно было успокоить. Но не успокоило. Где-то глубоко он уже понимал: простым визитом к юристу история не закончится.

Утром Тарас чувствовал себя разбитым. Он почти не спал, пил крепкий кофе и раздражался на собственную усталость. Соня ждала его на крыльце гостевого домика. На ней была его старая толстовка — широкая, растянутая, скрывающая фигуру почти целиком. Рукава закрывали ладони.

— Я нашла это в шкафу, — сказала она быстро, виновато. — У меня почти ничего нет с собой. Я потом верну, постираю. Извините.

— Не надо извиняться за одежду, — отмахнулся Тарас. — Пойдём завтракать. Потом займёмся твоими бумагами.

Она пошла за ним осторожно, словно ступала по чужому дому, где любое неверное движение могло стать причиной беды. В кухне остановилась у порога и огляделась: большой стол, гладкие фасады шкафов, кофемашина, тёплый пол, огромные окна, за которыми белел двор.

— Садись, — сказал Тарас.

Соня присела на самый край стула, будто боялась оставить след.

— Расслабься. Я не собираюсь на тебя рычать за каждую чашку.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы всегда так говорите?

— Как?

— Будто человек заранее виноват в том, что оказался рядом.

Сказала она это спокойно, без обвинения, и именно поэтому слова попали точнее. Тарас помолчал, поставил перед ней тарелку, потом выдохнул.

— Сонь, я вчера был резким. Извини…