Молодой богач попросил бедную кондитершу сыграть роль его невесты, не зная, чем обернётся её появление

— Вот она, настоящая бракоделка! Вы только посмотрите, чем она нас кормит!

Пётр Сергеевич медленно отложил приборы. Он посмотрел на находку жены, затем перевёл тяжёлый испытующий взгляд на побледневшую Василину.

— Это вы изготовили торт? — негромко спросил он, но услышали все.

Василина почувствовала, как в ушах зашумело. Перед глазами на миг возникло лицо матери и её слова: «Честность — единственный способ сохранить лицо».

Она сглотнула и, не опуская взгляда, ответила:

— Да, это я. Простите меня. Чтобы успеть вовремя, я работала последние сутки почти без отдыха и не заметила, как с шеи сорвался медальон. Это моя ошибка, и я готова нести за неё ответственность.

— Ошибка? — Анжела бросила медальон на скатерть прямо перед мужем. — Я чуть не подавилась этим хламом. Ты понимаешь, что могла навредить человеку своей безалаберностью? Таким, как ты, нельзя доверять ничего сложнее мытья полов!

Василина стояла в полном отчаянии, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. Но в этот момент поднялся Мирон. Его голос прозвучал неожиданно холодно и звонко:

— Анжела, прекрати этот спектакль и не смеши присутствующих!

Он бросил брезгливый взгляд на мачеху.

— Чтобы ты подавилась какой-то золотой вещицей? Ты разинула рот на куда большее — на состояние моего отца.

В зале пронёсся тихий вздох. Анжела застыла, её рука, тянувшаяся к бокалу, дрогнула.

— Мне всё известно, — продолжал Мирон. — Пока ты тут изображаешь жертву кондитерского брака, за нашей с отцом спиной Яков Григорьевич уже подготовил бумаги, чтобы оставить отца и меня с пустыми карманами. Вы с юристом в сговоре, и у меня есть доказательства.

Мирон не дал Анжеле вставить ни слова. Он повернулся к Якову Григорьевичу, который всё это время пытался стать меньше и незаметнее среди гостей, и выложил на стол перед отцом лист бумаги…