Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости

Действительно, начальник части, увидев Тараса, побагровел от гнева. Но, взглянув на спасенную женщину и на опаленное лицо своего подчиненного, только махнул рукой.

— В медпункт ее отвезите, — бросил он через плечо. — А с тобой, Кравченко, я поговорю завтра.

Тарас усадил Галину в машину скорой помощи, которая уже дежурила неподалеку. Перед тем, как дверь закрылась, она посмотрела на него своим пронзительным взглядом.

— Ты загляни ко мне, спаситель, — сказала она. — Долг платежом красен. Может, я тебе чем помогу? У меня хоть и дом сгорел, а глаза-то остались. Видят они поболе, чем у других.

Машина уехала. Тарас остался стоять посреди выжженной поляны, глядя на догорающий лес. Слова старухи эхом отдавались в его голове.

Он не верил в предсказания и мистику. Но что-то в этой женщине, в ее взгляде, в ее странных речах зацепило его. Словно она действительно знала о нем что-то, чего не знал он сам.

Или просто была хорошим психологом, умеющим читать по лицам, израненным горем. В любом случае он решил, что обязательно навестит ее. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Утро встретило деревню запахом гари и сырой земли. Дождь, начавшийся под утро, окончательно потушил остатки лесного пожара, превратив пепелище в черное дымящееся месиво. Тарас проснулся от ноющей боли во всем теле, ожоги на руке и спине саднили, напоминая о ночном безумстве.

Он с трудом встал, подошел к зеркалу. Отражение ему не понравилось. Лицо в саже, покрасневшие от дыма глаза, опаленные брови.

Он походил на черта, вылезшего из преисподней. После душа и крепкого кофе он почувствовал себя немного лучше. Разговор с Романовичем предстоял не из приятных, но Тарас был готов к нему.

Он нарушил приказ, рисковал жизнью, но спас человека. Совесть его была чиста. Перед тем, как ехать в часть, он решил заехать в деревенский медпункт.

Узнать, как там его вчерашняя спасенная. Медпункт располагался в старом деревянном здании рядом с местной администрацией. Внутри пахло хлоркой и лекарствами.

Молоденькая фельдшерица Оксана встретила его смущенной улыбкой.

— Тарас Олегович, вы к Галине Петровне? Проходите, она в дальней палате. Состояние стабильное, отравление угарным газом легкой степени.

— От госпитализации в районную больницу отказалась наотрез. Упрямая старуха.

Галина, или баба Галя, как ее называли в деревне, сидела на кровати, укутавшись в больничное одеяло.

Она выглядела еще более хрупкой и высохшей при дневном свете, но глаза ее сохраняли все ту же ясность и пронзительность.

— Пришел все-таки, — сказала она вместо приветствия. — А я знала, что придешь: сердце чуяло.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Тарас, присаживаясь на стул у кровати.

— Как птица с подпаленными крыльями, — усмехнулась она. — Летать уже не могу, а сидеть на месте тошно.

— Дом-то мой дотла сгорел, теперь вот думаю, куда податься. В приют для престарелых, что ли?

— Вам помогут, — уверенно сказал Тарас. — Администрация обязана предоставить временное жилье.

— Администрация… — Она криво улыбнулась. — Администрация в лице нашего старосты Остапа Бондаренко давно мечтает от меня избавиться. Земля у меня под избой, видать, кому-то приглянулась.

— У самого ручья место хорошее.

В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появился сам Остап Бондаренко. Высокий, плотный мужчина лет пятидесяти, с ухоженной бородкой и хозяйским взглядом…