Молодые решили уйти от свекрови, чтобы начать спокойную жизнь, но вскоре свёкор принёс тревожную новость

Олеся сидела в кабинете и снова, уже в который раз за утро, смотрела на кольцо. Оно не было вызывающе дорогим, не бросалось в глаза крупным камнем, но в нем было то, что для нее значило больше любой роскоши: спокойная уверенность. Кирило не пытался купить ее согласие. Он словно оставил на ее ладони возможность поверить — без давления, без спешки, без красивых обещаний, за которыми обычно прячутся пустота и страх.

Она обещала подумать. И честно пыталась думать. Только мысли все время уходили не туда: к ночному озеру, теплому пледу, его пальцам, осторожно надевающим кольцо, и голосу, в котором не было ни игры, ни самодовольства. Олеся ловила себя на том, что уже не спрашивает, стоит ли ей соглашаться. Она спрашивает лишь, когда перестанет бояться.

Вечером к ней должны были прийти Кирило с Никой. Олеся пригласила их на ужин не только ради детей. Ей хотелось, чтобы тетя Люба посмотрела на Кирило своим проницательным, почти беспощадным взглядом и сказала то, что обычно говорила без обиняков. Одного Олесиного сердца ей было мало: сердце уже однажды вело ее туда, где потом приходилось собирать себя по частям.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Она быстро опустила руку с кольцом на стол, будто делала что-то неприличное.

— Ты решила работать так усердно, чтобы точно выиграть голосование? — раздался голос Софии почти над самым ухом. — Не напрягайся так. Я уже поспрашивала людей, большинство склоняется к тебе.

Олеся повернулась к подруге не сразу. Она еще была мыслями на берегу озера и несколько секунд не понимала, о каком голосовании речь.

София, разумеется, заметила кольцо быстрее, чем Олеся успела спрятать руку.

— Ой, а это что такое? — Она мгновенно подалась вперед, схватила Олесину ладонь и ахнула. — Он сделал тебе предложение? Когда? Где? Ты согласилась? Свадьба когда?

— Соня, тише, — Олеся попыталась забрать руку, но подруга держала крепко. — Я пока ничего окончательно не сказала.

— Как это — не сказала? — возмутилась София. — Мужчина хороший, свободным вот-вот станет, дочь чудесная, тебя любит, детей твоих принимает. Что тебе еще надо, чтобы сказать «да»?

— Время.

— Время ей надо, — передразнила София, но без злости. — Лесь, иногда счастье надо брать, пока оно само пришло и не успело обидеться на твою нерешительность.

Олеся уже хотела ответить, но дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Руслан.

София, не знавшая всей правды, сначала даже улыбнулась, собираясь, вероятно, поделиться новостью. Но выражение лица Руслана заставило ее замолчать. Он смотрел не на Олесю — на кольцо. Лицо его быстро наливалось темной злостью.

— Наша Олеся замуж выходит? — произнесла София, не сразу поняв, кому бросает эту фразу.

Руслан медленно перевел взгляд на Олесю.

— За этого ремонтника?

— За него, — ответила Олеся прежде, чем успела испугаться собственной резкости. — И он не «ремонтник», а хороший специалист и владелец прекрасной базы отдыха. Хотя, если честно, ни первое, ни второе тебе знать необязательно.

— Владелец базы? — Руслан коротко, зло рассмеялся. — Да откуда у него такие деньги? У таких людей деньги сами не появляются. Может, кого-нибудь из клиентов обчистил?

Олеся поднялась из-за стола. Ей стало холодно не от его слов, а от того, как быстро в нем обнажилось мелкое, завистливое, унизительное.

— С чего ты решил, что честный человек не может заработать?

— Потому что не очень молодая женщина с двумя детьми, ипотекой и непростой биографией вряд ли интересна обеспеченному мужчине просто так.

София вскочила так резко, что стул отъехал назад.

— А что здесь вообще происходит? — громко спросила она. — Руслан Андреевич, вы слышите себя? Как вы разговариваете с коллегой? С женщиной? И с какой стати оскорбляете ее жениха?

— Не вмешивайтесь, София.

— Я вам не «София» в таком тоне, а София Владимировна. И я как раз вмешаюсь, потому что вы ведете себя хамски.

Она гордо выставила вперед уже внушительный живот и шагнула к Руслану так решительно, что тот невольно отступил.

— Выйдите из кабинета. Нам работать надо.

— Я вообще-то по делу.

— Тогда пришлите документы через кого-нибудь из своего отдела, — сказала Олеся. — С вами я не намерена обсуждать ни рабочие вопросы, ни личные.

Руслан сузил глаза.

— Посмотрим. Не забывай, Олеся, у меня есть кое-какие права.

— Боюсь, твоей новой жене эти права не понравятся, — тихо ответила она.

Он дернулся, будто она ударила его. Потом резко развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь.

София несколько секунд смотрела ему вслед, затем медленно повернулась к Олесе. В ее лице уже не было ни веселого любопытства, ни свадебного восторга.

— Лесь, — сказала она осторожно, — что это сейчас было?

Олеся села обратно за стол. Силы будто вытекли разом. Она машинально потянулась к чайнику в углу кабинета, достала из тумбочки две чашки, хотя руки слегка дрожали.

— Руслан — отец Петрика, — произнесла она наконец.

София застыла.

— Но ты же говорила…

— Я солгала. Про красивый роман с человеком издалека — все выдумка. Мне было стыдно. Больно. Противно от самой себя, от него, от того, во что превратились эти четыре года. Я не хотела, чтобы кто-то знал, как унизительно со мной обошлись.

София подошла ближе и положила ладонь ей на плечо.

— Почему ты не сказала мне? Я бы поддержала тебя.

— Я знаю. Просто тогда мне казалось, что если произнесу правду вслух, она станет еще страшнее. А ложь позволяла держать лицо. Глупо, наверное.

— Не глупо, — тихо сказала София. — Больно — не значит глупо.

Олеся подняла на нее глаза.

— Прости.

— За что? За то, что пыталась выжить как могла? Только обещай: если с Кирило вдруг что-то будет не так, если мы все ошибаемся, если тебе станет больно, я узнаю первой. Не тогда, когда все закончится, а сразу.

— Обещаю.

София кивнула и, будто возвращая себе прежний боевой настрой, посмотрела на кольцо.

— Тогда слушай меня внимательно. С этим мужчиной не тяни слишком долго. Он, конечно, терпеливый, но даже хорошие люди иногда устают ждать у закрытой двери…