Разное

Молодые решили уйти от свекрови, чтобы начать спокойную жизнь, но вскоре свёкор принёс тревожную новость

Две недели перед голосованием пролетели незаметно. Олеся работала, встречалась с Кирило, помогала Мирону с учебой, таскала Петрика на прогулки, обсуждала с тетей Любой и Петром Степановичем их будущую свадьбу, которая неожиданно стала не менее важной темой, чем ее собственная. Время будто уплотнилось: каждый день был заполнен делами, разговорами, звонками, детским смехом, бытовыми мелочами и короткими паузами, когда Олеся смотрела на кольцо и думала: да или нет?

Кирило не торопил. Это было одновременно благодарно и мучительно. Он мог приехать после работы, привезти фрукты детям, починить кран, который начал противно капать ночью, помочь Мирону разобраться с проектом, уложить Петрика, а потом спокойно пить чай с Олесей на кухне, будто они уже давно живут одной семьей. Но о предложении не напоминал.

— Ты ждешь моего ответа? — не выдержала она однажды.

Он поднял на нее глаза и улыбнулся.

— Жду. Но не хочу превращать ожидание в давление.

— А если я скажу нет?

— Тогда я буду очень расстроен. Потом попробую остаться рядом так, как ты позволишь. Но надеюсь, ты не скажешь нет только из страха.

Олеся не ответила. Именно страха в ней было больше всего.

В день подсчета голосов конференц-зал снова был полон. Люди рассаживались, переговаривались, шутили, но в воздухе чувствовалось напряжение. Кандидаты делали вид, что спокойны. Руслан сидел через несколько мест от Олеси, не глядя в ее сторону. После последнего конфликта он стал почти подчеркнуто холоден, но эта холодность была натянутой. Стоило ей заговорить с кем-то из коллег, как он невольно поворачивал голову.

Генеральный директор вошел бодрым, довольным, словно сам наслаждался церемонией.

— Итак, коллеги, пришло время узнать, кого вы решили поставить во главе нашей непростой, но замечательной компании, — объявил он. — Подсчет будет при всех.

Коробку вскрыли. Листки доставали один за другим, называли фамилии, делали отметки. Олеся сначала слушала отстраненно, потом поняла, что ее имя звучит слишком часто. Чаще, чем она ожидала. С каждым новым голосом внутри становилось все тревожнее.

София сидела рядом и сжимала кулаки так, будто болела за подругу на спортивном соревновании.

— Ну же, — шептала она. — Еще один. Еще.

Последний листок лег на стол. Генеральный директор несколько секунд сверял записи, потом поднялся.

— С небольшим отрывом, буквально в один голос, большинство выбрало начальника строительного отдела Олесю Сергеевну Гнатюк. Поздравляю.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то радостно крикнул ее имя, кто-то застучал ладонями по столу. Олеся поднялась, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Это было признание. Настоящее, честное, заслуженное. Она знала, сколько работала, сколько держала на себе, сколько решала за других. И все же в эту секунду вместо победного восторга пришла ясность.

Генеральный директор жестом попросил тишины.

— Олеся Сергеевна, вам слово.

Она вышла вперед. В зале постепенно стихли. София смотрела на нее сияющими глазами, Руслан — настороженно, будто уже предчувствовал, что сейчас услышит не то, чего ждет.

— Спасибо, — начала Олеся. Голос сначала прозвучал тише, чем она хотела, но быстро окреп. — Я очень благодарна за доверие. Для меня важно, что вы видите во мне не только строгого руководителя, который требует отчеты вовремя, но и человека, которому можно поручить большее.

Кто-то улыбнулся, кто-то одобрительно кивнул.

— Должность генерального директора — это не только статус и хорошая оплата. Это огромная ответственность, ненормированный график, командировки, постоянные решения, которые невозможно отложить до завтра. Я не боюсь работы. Думаю, вы знаете это лучше многих. Но сейчас в моей жизни начинается другой период.

Олеся сделала паузу. Пальцы сами коснулись кольца.

— Я выхожу замуж. И хочу посвятить больше времени семье, мужу и детям. Не потому, что работа стала для меня неважной. А потому, что впервые за много лет я выбираю не выживание, не доказательство собственной силы, а жизнь, в которой есть место дому.

В зале снова зашумели. София ахнула, прикрыла рот ладонью, потом первой начала хлопать.

— Поэтому я вынуждена отказаться от должности, — продолжила Олеся. — Считаю, что ее достоин главный инженер-конструктор, который получил почти столько же голосов. Он сильный специалист, спокойный руководитель и человек, умеющий принимать решения без лишних эмоций.

Шум стал громче. К Олесе сразу потянулись коллеги — поздравлять с замужеством, спрашивать, когда свадьба, благодарить за честность. Главный инженер выглядел совершенно ошарашенным, но генеральный уже пожимал ему руку.

Руслан встал с места. Лицо его было темно-красным, губы сжаты в тонкую линию. Он не поздравил никого. Не сказал ни слова. Просто развернулся и почти выбежал из конференц-зала, хлопнув дверью громче, чем следовало.

Олеся проводила его взглядом без злорадства. Когда-то она мечтала, чтобы он выбрал ее. Потом — чтобы пожалел. Теперь не хотела ни того, ни другого. Его злость больше не имела власти над ее сердцем.

В коридоре София догнала ее и обняла так крепко, насколько позволял живот.

— Ты сказала да? — прошептала она.

— Кажется, только что сказала при всей компании.

— Кирило знает?

— Еще нет.

— Тогда звони немедленно! Мужчина сделал предложение, а ответ получает последним — это как-то несправедливо.

Олеся рассмеялась, достала телефон и отошла к окну. Кирило ответил почти сразу.

— Все хорошо? — спросил он.

Она посмотрела на свое отражение в стекле. Женщина в окне улыбалась спокойно, без прежней растерянности.

— Да, — сказала Олеся. — Все хорошо. Я согласна.

На другом конце линии повисла пауза. Потом Кирило выдохнул так, будто все это время не дышал.

— Повтори.