Муж оставил жене ребёнка перед командировкой, но первые же слова мальчика заставили её взглянуть на ситуацию иначе
И подумала, что, возможно, три недели — это совсем немного. Она случайно поняла, что он стирает вещи вручную. Была суббота.
Оксана вставала позже обычного. Единственная роскошь выходного дня, которую она себе позволяла. В половину десятого она вышла в ванную и обнаружила, что раковина занята.
Богдан стоял на небольшой табуретке, которую принёс из комнаты, и тщательно тёр свою школьную рубашку. Двумя руками, методично, с каким-то хозяйственным мылом, которое он, видимо, нашёл под раковиной. Оксана остановилась в дверях.
Он не слышал её, продолжал тереть. Потом прополоскал, отжал, аккуратно скрутив в рулон, а не комкая, и повесил на перекладину над ванной. Потом взял носки.
Принялся за носки. «Ты что делаешь?» — спросила Оксана. Он обернулся.
Ни капли смущения. Просто спокойное объяснение. «Стираю. У меня рубашка испачкалась вчера на уроке труда. Там клей был». «Почему вручную?» Он посмотрел на неё серьёзно.
«Я не знаю, как правильно пользоваться вашей машинкой. Боялся испортить». «Испортить машинку?» «Или вещи. Бабушкина машинка другая, у неё режимы другие». «Я не был уверен». Оксана смотрела на него несколько секунд, потом сказала резче, чем хотела.
«Ты мог спросить». «Я не хотел беспокоить». «Богдан», — она произнесла его имя с нажимом, как произносят имя взрослого, которому надо объяснить очевидную вещь.
«Ты живёшь здесь. Не в гостинице. Если тебе что-то нужно, спрашивай. Я не кусаюсь». Он смотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, отчего Оксане стало неловко.
Не обида, хуже. Что-то похожее на удивление. Как будто то, что она только что сказала — «Не в гостинице, спрашивай» — было для него неожиданной новостью.
Она прошла к стиральной машине, показала панель управления, объяснила режимы «хлопок», «деликатная стирка», «температура». Он слушал внимательно, как слушает инструкцию, которую намерен запомнить. «Повтори», — сказала она.
Он повторил. Правильно, без ошибок. «Хорошо. Брось рубашку туда, добавь вот этот порошок, вот мерный стакан, линия здесь, и запусти деликатную стирку. Тридцать градусов. А носки? Носки можешь вместе. Они хлопковые? Да? Тогда вместе. Давай». Он снял рубашку с перекладины, засунул в барабан.
Добавил порошок, аккуратно, до черты. Закрыл дверцу, нажал кнопку. Машинка загудела.
«Вот и всё», — сказала Оксана. «Спасибо, — сказал он. — Я запомнил».
Она уже выходила из ванной, когда он добавил тихо, себе под нос, почти не для неё: «Бабушка всегда говорила, что надо делать самому, не просить».
Оксана остановилась. Не обернулась. «Бабушка права», — сказала она, помолчав.
«Но просить о помощи, когда не умеешь, — это тоже делать самому. Просто другой вид». Она пошла на кухню, поставила чайник и подумала, что надо будет научить его ещё кое-чему.
Например, как разобрать, что можно стирать вместе, а что нет. И как гладить брюки, чтобы стрелки получались ровными. Это нужные вещи.
Практические. Она уговорила себя, что думает об этом именно поэтому. В понедельник после школы он пришёл с новостью…
