Муж отказался дарить жене подарок, но позвал её свекровь и сестру на застолье

— Оксан, — донеслось от холодильника. Голос мужа утратил былую браваду и приобрёл просящие нотки. — А куда пельмени делись?

— Ты вчера съел последнюю порцию в половину ночи, — не отрываясь от тетради, произнесла она. — С майонезом, который, кстати, тоже закончился.

Дверца холодильника захлопнулась с лёгким хлопком. Артём потоптался возле раковины.

— Слушай, ну я не рассчитал немного. Давай я у вас с Мишей возьму пару сосисок, а то желудок сводит.

Оксана отложила красную ручку, сцепила пальцы в замок и посмотрела на мужа.

— Артём, у нас строгий бюджет, капитал. Сосиски я покупала на свои деньги для ребёнка, на завтрак. Твоя полка в твоём полном распоряжении.

— Ты издеваешься? Я родной муж. Я хочу есть.

Возмущение на его лице расцвело красными пятнами.

— А я родная жена, которая хотела подарок на день рождения, — парировала Оксана с ледяным спокойствием. — Ты принял концепцию экономии, я её поддержала. В чём проблема? У тебя на полке лежат шпроты и огурцы. Отличный ужин для добытчика.

Артём открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь вескую тираду о женском коварстве, но осёкся. Оксана смотрела на него не с обидой, а с академическим интересом биолога, наблюдающего за лабораторной мышью в лабиринте. Он со злостью рванул дверцу шкафчика, достал банку шпрот и принялся яростно вскрывать её консервным ножом. Масло брызнуло на столешницу.

К концу второй недели вторая полка холодильника напоминала постапокалиптическую пустошь. Там лежал одинокий кусок засохшего сыра, два яйца и половина лимона, покрывшегося серой пыльцой забвения. Лимит Артёма испарился в ноль. Он пытался хитрить, пытался подворовывать у Миши печенье из буфета, но Оксана переложила все сладости в глубокий ящик с детским замком.

Утром, в день рождения, Оксана проснулась от того, что муж громко хлопнул входной дверью и ушёл на работу. Ни цветов, ни открытки, ни даже банального поздравления сквозь зубы. Она потянулась на простынях, глядя в серый потолок. В груди не было привычной тяжести от разочарования. Там разливалось предвкушение.

Она встала, приготовила Мише чудесные сырники с ванилью и клубничным джемом. Они вдвоём позавтракали, смеясь над тем, как сын перепачкал нос в сахарной пудре.

— С днём рождения, мамочка.

Миша протянул ей кривоватый, но до боли трогательный рисунок, где они втроём стояли возле непропорционально огромного дома. Самого Артёма на рисунке почти не было видно за зелёным пятном, изображающим куст.

— Спасибо, мой хороший.

Оксана прижала к себе пахнущую молоком и сном макушку сына.

Вечером она не стала устраивать никаких кулинарных подвигов. Праздник был только её. Никаких трёхъярусных салатов, никакого запечённого мяса по-французски с коркой сыра. Она заказала две порции любимых роллов себе и сыну и купила небольшой, но неприлично дорогой бенто-торт с шоколадно-вишнёвой начинкой.

В половину седьмого вечера в замочной скважине повернулся ключ. Артём ввалился в прихожую, шумно отдуваясь. Он стянул ботинки, бросил портфель на пуфик и бодрым шагом направился на кухню, на ходу распуская узел галстука. Он всегда приходил с работы голодным, а сегодня, в день, который по всем календарным традициям подразумевал накрытую поляну, его желудок заранее исполнял симфонию ожидания.

Он шагнул на кухню. Стол был девственно чист: ни скатерти, ни хрустальных салатниц. Оксана сидела за ноутбуком, допивая остывший зелёный чай. Миша в своей комнате смотрел мультики. Артём остановился как вкопанный. Его взгляд заметался по поверхности. Вытяжка, плита, раковина. Нигде не было даже намёка на приготовление пищи. Не стояли сковородки, не парила кастрюля с картошкой. Воздух пах чистящим средством с ароматом лимона, а не жареными отбивными.

Его лицо вытянулось, брови поползли вверх, собирая лоб в глубокие борозды.

— Оксан, а где всё? — выдавил он, указывая пальцем на пустое пространство стола.

Оксана неторопливо закрыла крышку ноутбука.

— Что именно?

— Всё. Ну, еда. — Он всплеснул руками, словно столкнулся с вопиющей несправедливостью вселенского масштаба. — День рождения же. Где салаты, где мясо, где пирог, в конце концов? Я с работы пришёл, уставший как собака.

Она посмотрела на него снизу вверх. Тёмные глаза Оксаны были абсолютно спокойны, как поверхность глубокого озера перед штормом.

— Ты свои деньги на этот месяц уже проел, — ровным, лишённым всяческих эмоций голосом произнесла она. — Продукты я купила только себе и ребёнку. Мы с Мишей уже поужинали…