Муж поселил безработного брата в доме без согласия жены, но уже на следующий день пожалел о своём решении

Квартира — шикарная трёшка с иголочки. Куплена в браке. Финансирование проекта прошло поровну.

Половину стоимости квартиры внесла Наталья с родителями, другую половину — свекровь Лидия Степановна. Мать Максима в своё время продала наследную дачу и выдала обоим сыновьям по пять миллионов. Равнёхонько, как стартовый капитал.

Наталья и Максим оформили сделку и сделали приличный ремонт. Максим перебивался случайными заработками, занимался установкой дверей. Деньги приносил хаотично: то густо, то пусто.

Зато гонора в нём было на десятерых академиков. Хозяин, добытчик, глава прайда. Стабильную высокую зарплату Натальи, которая работала экономистом на крупном предприятии, он воспринимал как само собой разумеющийся бонус к его мужскому величию.

А вот Рома свои пять миллионов просто бездарно спустил в унитаз. Пытался открыть какие-то мутные ларьки с шаурмой, прогорел. Потом купил заоблачно дорогую машину, разбил её, взял кредиты.

Жена Алина долго этот цирк-шапито терпеть не стала. Подала на развод, выставила его с вещами на лестничную клетку и помахала ручкой. И вот этот тридцатипятилетний младенец-переросток материализовался в её коридоре.

— Макс, иди сюда. — Наталья кивнула мужу в сторону спальни. Тот нехотя поплёлся следом, всем своим видом изображая великомученика.

— Надолго этот праздник родственных связей? — тихо поинтересовалась она, прикрыв дверь.

— Ну, может, пару недель, может, на месяц, — отмахнулся Максим. — Найдёт работу, снимет жильё. Ты что, куска хлеба для родного брата пожалеешь?

Наталья ничего не сказала. Устраивать скандал, бить тарелки или сотрясать воздух бессмысленными криками было не в её правилах. Она предпочитала факты.

А факты свидетельствовали, что в её доме поселился паразит размером со взрослого морского котика. Начались чудные дни. Утром Наталья уходила на работу.

Рома спал, пуская слюни на диванную подушку в гостиной. Вечером она возвращалась. Рома сидел перед телевизором, щёлкал пультом и жевал.

Жевал он непрерывно. Холодильник пустел с такой фантастической скоростью, словно внутри него образовалась чёрная дыра, засасывающая колбасу, сыр, котлеты и йогурт. Роман не мыл за собой посуду.

Его грязные носки регулярно обнаруживались под журнальным столиком, свёрнутые в тугие, смердящие шары. В туалете после него невозможно было находиться. Там царил аромат конюшни.

Максим же, приходя со своих халтур, расплывался в улыбке. Ему нравилось, что старший брат теперь смотрит на него снизу вверх. Младший стал благодетелем.

Они вдвоём буквально выдавили Наталью из гостиной постоянным обсуждением футбола, политики и коварства современных женщин. Ей отвели роль невидимого устройства по подаче корма и уборке территории. На третий день Наталья перестала покупать продукты в дом.

Вообще! Она плотно ужинала в хорошем кафе возле работы, а для утреннего кофе купила себе маленькую пачку элитного зерна, которую хранила на верхней полке шкафчика для бакалеи за крупами. В пятницу вечером разразился первый скандал. Максим ввалился домой злой, голодный, потирая грязные руки.

Рома уныло ковырял вилкой слипшиеся остатки старых макарон.

— Наташа, а где еда? — возмутился муж, распахнув пустой холодильник. На полке сиротливо стояли надкусанный лимон и банка горчицы.

— Ты в магазин не заходила?

— Нет. — Наталья спокойно сидела в кресле и листала журнал. — Моя зарплата придёт во вторник, а то, что я покупала в понедельник на неделю, твой братик слопал за два дня. Так что, добытчик, карточка в твоих руках. Иди, добывай.

Максим напыжился, побагровел, но крыть было нечем.

Он сгрёб мелочь в прихожей, сгонял в ближайший ларёк и притащил пельмени из картона и сои. Рома ел их с таким лицом, будто его пытали, но молчал. Наталья наблюдала за этим представлением с ледяным спокойствием.

Она не собиралась обслуживать двух взрослых лбов. Если Максим хочет играть в благотворительный фонд, пусть спонсирует его из своего кармана. Напряжение росло, как снежный ком…