Муж поселил безработного брата в доме без согласия жены, но уже на следующий день пожалел о своём решении

С матерью шутки были плохи. Он метнулся в коридор, начал спешно запихивать свои нестиранные вещи обратно в клетчатые баулы, роняя носки и путаясь в шнурках. Лидия Степановна повернулась к бледному Максиму.

— А теперь ты, благодетель, слушай меня очень внимательно. Наталья — золото, а не баба. Она пашет, пока ты свои досочки пилишь по настроению. Если она доведёт дело до развода, суд эту квартиру разделит. И ты со своими копеечными доходами на улице останешься, потому что половину она заберёт. А на вторую половину ты даже конуру не купишь. Значит так. Завтра идёшь и устраиваешься на официальную работу. Куда угодно, хоть слесарем. И ползёшь на коленях к своей жене вымаливать прощение.

— Мам, ну как я поползу? Она трубку не берёт, — заныл Максим.

— Зубами грызи дверь её подруги, — отрезала мать. — И чтоб до её возвращения квартира сияла, как операционная. Если ты потеряешь эту женщину из-за своей братской солидарности, я тебя прокляну.

Через десять минут входная дверь захлопнулась за пыхтящим Романом, который потащил свои баулы в сторону ближайшего недорогого хостела.

Свекровь, брезгливо тряхнув руками, ушла следом, бросив напоследок убийственный взгляд на младшего сынка. Максим остался один в грязной прихожей. В желудке урчало, на карте оставалось двести.

Гордость испарилась, оставив после себя липкий страх реальности…