Муж постоянно попрекал меня своей квартирой и грозился выгнать. Сюрприз, который ждал его и свекровь после моего переезда

— А что, матери уже нельзя к сыну заехать? — Галина Фёдоровна подставила щёку для поцелуя. — Я тут посмотрела, как у вас дела. Пыль на подоконнике, ужин опять плов. Решила помочь.

— Молодец, мам, — Гена чмокнул её в щёку и расплылся в улыбке.

Галина Фёдоровна тут же метнулась к плите, отодвинула мой плов на край, как ненужный реквизит, и загремела сковородками с видом полевого командира. Через полчаса на кухне стоял запах жареной курицы.

— Вот, Геночка, — она вынесла тарелку с торжественностью знаменосца. — Курочка, как ты любишь. С корочкой.

— Спасибо, мам, — Гена принял тарелку, даже не взглянув на казан с пловом.

Я стояла в дверях кухни, скрестив руки. Два ужина на одну семью — это, конечно, роскошь, но Галина Фёдоровна рассматривала это не как расточительство, а как акт справедливости. Её еда — настоящая. Моя — так, самодеятельность.

— Марина, курочку будешь? — свекровь обернулась с выражением великодушия на лице.

— Спасибо, я пловом обойдусь.

— Ну, как знаешь. Только у тебя рис слипся.

— Он рассыпчатый, Галина Фёдоровна. Это зирвак его склеивает. Технология такая.

— Технология, — она покачала головой. — Раньше женщины просто умели готовить. Без технологий.

Бескорыстная помощь — благородный порыв, который неизменно планируется за счёт чужого самолюбия.

После ужина свекровь переместилась в детскую — инспектировать Тёмины игрушки.

— Что это за чудовища?