Муж потребовал оплатить дорогие продукты для приезжающих родственников, но жена ответила совсем не так, как он ожидал
На дорогах были обычные пробки. Моросил мелкий противный дождь. Но Богдан всю дорогу вещал о том, как они сейчас сядут за накрытый стол.
Дверь квартиры Лидии Степановны открылась не сразу. Сначала за ней раздалась какая-то возня, шиканье, топот маленьких ног. И только потом щёлкнул замок.
На пороге стоял Тарас. Брат мужа выглядел помятым, словно его везли в багажнике по пересечённой местности. Под глазами залегли тени, спортивные штаны вытянулись на коленях.
— О, братуха! — без особого энтузиазма протянул он, пожимая Богдану руку. — Проходите.
Марина переступила порог и сразу почувствовала подвох.
В квартире не пахло едой. Совсем. Ни аромата жареного мяса, ни запаха выпечки, ни даже ноток чеснока, которые обычно сопровождали праздничные застолья.
Пахло только хлоркой из туалета и затхлой пылью от старых ковров. Они прошли в гостиную. За большим раздвижным столом сидела жена Тараса Сонька с лицом человека, которого приговорили к исправительным работам.
Рядом двое детей уныло ковыряли вилками в тарелках. Марина осмотрела стол. Её внутренний бухгалтер мгновенно произвёл инвентаризацию.
На скатерти сиротливо стояли тарелка с нарезанным батоном, края которого уже подозрительно заветрились; миска с квашеной капустой; блюдце с тремя ломтиками самой дешёвой докторской колбасы; половина огурца и пустая стеклянная шайба.
Та самая шайба, в которой вчера покоилась красная икра за пять тысяч. Ни горячего, ни закусок, ни салатов. Стол был девственно чист, как совесть младенца.
Богдан остановился посреди комнаты. Его улыбка медленно сползла с лица, обнажая полнейшее недоумение. Он посмотрел на брата.
Тарас отвёл взгляд и громко сглотнул. Сонька нервно дёрнула плечом и уставилась в телефон. Дверь из кухни распахнулась, и появилась Лидия Степановна…
