Муж решил перевезти мать в квартиру жены, пока одно сообщение не разрушило его планы.

Дома Марта долго стояла под душем, позволяя горячей воде смывать усталость, но не мысли. Её раздражало не само то, что Роман помогал матери. Раздражала бесконечная безвыходность, в которой они жили: Галина Мироновна звонила, жаловалась, требовала, а Роман всякий раз находил для неё оправдание. Одинокая. Пожилая. После смерти мужа. Нервная. Ранимая.

Марта вышла из ванной, завернулась в халат и посмотрела на телефон. Сообщение от Романа пришло почти сразу: «Мама попросила поменять лампочку. Потом нужно посидеть, пока подействуют таблетки. Не сердись».

Она положила телефон экраном вниз. В квартире стало так тихо, что слышно было, как в батарее тонко щёлкает металл. Марта прошла в спальню и остановилась у окна. Внизу блестели лужи, в них отражались фонари, машины проезжали редко, оставляя за собой влажный шорох.

Она вспомнила сегодняшние слова свекрови: «тесная квартирка». Галина Мироновна говорила так, будто квартира Марты была жалкой клетушкой, хотя на самом деле это была просторная двухкомнатная квартира, доставшаяся ей от бабушки. Роман переехал к ней после свадьбы, и первое время им казалось, что это их маленький остров безопасности. Но свекровь постепенно проникла и туда — не ключами, так разговорами. Она обсуждала их ремонт, их мебель, их будущую детскую, которой пока не было, и каждый раз умудрялась представить жильё Марты как временное, неудобное, не настоящее.

Телефон снова подал сигнал. «Маме хуже. Просит остаться на ночь. Прости».

Марта выключила свет и легла, не раздеваясь до конца. Сон не приходил. Перед глазами стояло лицо Галины Мироновны: скорбное при Романе, цепкое и внимательное, когда никто не смотрел. Иногда Марте казалось, что свекровь не просто привязывает сына к себе — она откусывает от их жизни кусок за куском, медленно, терпеливо, с улыбкой.

Утром Роман вернулся на рассвете. Он старался двигаться тихо, но Марта всё равно проснулась. Через несколько минут из кухни потянуло кофе, а потом зазвучала её любимая спокойная мелодия. Роман так всегда заглаживал вину: варил кофе, ставил музыку, говорил мягче обычного.

— Прости за вчера, — он поставил перед ней чашку. — Мама была совсем не в себе. Говорила, что у неё дурные предчувствия. Что скоро что-то изменится.

Марта подняла глаза.

— Что именно изменится?

— Не знаю. Ты же знаешь, она любит туманные фразы. Кстати, она зовёт нас в пятницу на ужин. Говорит, всё приготовит сама. Что-то особенное.

Марта медленно поставила чашку на стол.

— В пятницу мы собирались к Андрею и Марине.

— Я помню, — Роман виновато улыбнулся. — Но мама так просила. Сказала, что для неё это важно.

— У неё всё важно. Каждый звонок — последний, каждый ужин — судьбоносный.

— Марта, давай просто сходим. Посидим час, максимум два. Потом поедем к друзьям. Обещаю.

Она смотрела на мужа и понимала, что если откажется, то станет той самой неблагодарной женой, которая не хочет поддержать его мать. А если согласится, снова уступит чужой воле. Между этими двумя вариантами давно уже не было хорошего.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но только ненадолго.

Всю неделю Галина Мироновна звонила ежедневно. То уточняла, во сколько они приедут, то интересовалась, нет ли у Марты непереносимости каких-нибудь продуктов, то сообщала, что хочет устроить «настоящий семейный вечер».

— Я продумываю меню, — говорила она таинственно. — Хочу, чтобы всем было полезно и приятно.

В четверг вечером, когда Марта поднималась домой, её окликнула соседка с верхнего этажа, Тамара Семёновна. Пожилая женщина осторожно спускалась по лестнице, держась за перила.

— Марточка, подожди минутку. Свекровь твоя сегодня приходила.

Марта остановилась.

— К нам?

— Да. Стояла у вашей двери. Я мусор выносила, увидела. Сказала, что хотела сделать сюрприз, но вас не застала.

У Марты неприятно похолодело внутри. Ключей у Галины Мироновны не было — Роман сам настоял на этом после того, как однажды мать явилась в их отсутствие и устроила проверку порядка, воспользовавшись старым дубликатом.

— Спасибо, что сказали, — произнесла Марта.

В квартире она первым делом осмотрела замки. Всё выглядело целым. Но ощущение чужого присутствия уже поселилось в прихожей, будто кто-то невидимый всё ещё стоял рядом с дверью.

Роман, выслушав её по телефону, растерялся.

— Я сейчас ей позвоню.

Через десять минут он перезвонил.

— Она говорит, что была неподалёку по делам и решила занести домашнюю настойку к ужину. Потом передумала.

— Неподалёку? — Марта не удержалась от горькой усмешки. — Роман, она живёт в другом конце города.

— Может, правда были дела в нашем районе.

Она не стала спорить. Но в ту ночь долго лежала без сна, вспоминая слова про предчувствия, про особенный ужин, про квартиру. Всё это складывалось в неясную, тревожную картину, и чем ближе была пятница, тем сильнее Марта чувствовала, что Галина Мироновна готовит не примирение…