Муж решил перевезти мать в квартиру жены, пока одно сообщение не разрушило его планы.

В пятницу Галина Мироновна позвонила три раза. Сначала напомнила, что ужин начнётся ровно в семь. Потом спросила, пьёт ли Марта компот из сухофруктов. В третий раз долго рассказывала Роману, что приготовила его любимое: борщ, котлеты, несколько салатов и тот самый напиток «как в детстве».

— Она никогда так не старалась, — сказала Марта, когда они сели в машину. — Обычно она просит меня готовить, а сама сидит рядом и комментирует, что я делаю не так.

Роман попытался улыбнуться.

— Может, решила измениться. Поняла, что перегибала палку.

— Ты правда в это веришь?

Он не ответил сразу. Машина выехала со двора, фары скользнули по мокрым стволам деревьев.

— Я хочу в это верить, — тихо сказал он. — Иногда этого достаточно, чтобы дать человеку шанс.

Марта отвернулась к окну. Ей тоже хотелось бы поверить. Хотелось прийти, поужинать, увидеть перед собой обычную женщину, которая устала от одиночества и наконец решила перестать воевать с невесткой. Но память услужливо подсовывала другое: холодные взгляды, жалобы, намёки, слова о квартире, вечные разговоры о внуках, от которых у Марты болезненно сжималось горло.

Дверь им открыли почти сразу. Галина Мироновна была в нарядном платье, с аккуратной причёской и жемчужной нитью на шее. Она выглядела торжественно, даже празднично.

— Мои дорогие! — она расцеловала Романа, затем неожиданно обняла Марту. — Как хорошо, что вы пришли. Проходите, всё уже на столе.

Гостиная была накрыта так, будто ожидался не семейный ужин, а приём важных гостей. Белая скатерть, хрустальные бокалы, тарелки из сервиза, который Галина Мироновна обычно никому не позволяла трогать. В центре стояла супница с горячим борщом, вокруг — салаты, котлеты, закуски, маленькие пирожные на отдельном блюде.

— Ничего себе, мам, — Роман искренне удивился. — Ты сегодня превзошла себя.

— Для вас мне ничего не жалко, — свекровь улыбнулась. — Садитесь. Начнём, пока горячее.

Марта попробовала борщ. Он был вкусным — насыщенным, густым, с тонким ароматом чеснока и зелени. Она даже удивилась.

— Очень хорошо получилось, — сказала она честно.

— Правда? — Галина Мироновна посмотрела на неё слишком внимательно. — Видишь, я многое умею. Просто не всегда есть ради кого стараться.

Ужин шёл неожиданно спокойно. Свекровь рассказывала истории из молодости Романа, вспоминала забавные случаи, интересовалась работой Марты. Иногда в её вопросах проскальзывала привычная колкость, но она тут же прятала её за улыбкой. Роман расслабился первым. Его плечи опустились, голос стал легче, он смеялся и подливал себе воду, словно впервые за долгое время сидел с матерью без внутреннего напряжения.

Марта улыбалась, отвечала, ела понемногу и всё же не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают. Галина Мироновна смотрела не просто как хозяйка, ожидающая похвалы. Она отмечала каждый жест Марты, каждый глоток, каждое движение ложки.

— А теперь десерт, — объявила свекровь, когда тарелки опустели. — И компот по семейному рецепту. Я добавила туда полезные травы.

Она ушла на кухню и вернулась с подносом. На нём стояли две большие чашки с тёмным напитком и отдельный чайник. Одну чашку она поставила перед Романом, другую — перед Мартой. Себе налила чай.

— А вы не будете компот? — спросила Марта.

— Мне нельзя, — Галина Мироновна слегка коснулась груди. — Сердце слабое. Травы сильные, для молодых полезнее.

Марта поднесла чашку к лицу. Пахло сухофруктами, корицей и чем-то ещё — тяжёлым, горьковатым, едва заметным под сахарной сладостью.

— Какие травы вы добавили?

— Обычные. Для женского здоровья. Мелисса, ромашка, ещё кое-что. Бабушкин рецепт.

— У меня иногда бывает реакция на травяные сборы. Лучше знать состав.

— Не выдумывай, — мягко, но настойчиво сказала Галина Мироновна. — Там ничего опасного. Выпей до дна, чтобы подействовало.

Роман уже сделал несколько больших глотков.

— Непривычно, но вкусно, — сказал он. — Мам, правда интересно получилось.

Марта едва коснулась губами напитка. Горечь сразу осталась на языке. Она сделала вид, что пьёт ещё, но на самом деле только наклонила чашку. Галина Мироновна заметно расслабилась, будто увидела то, чего ждала.

— Вот и умница, — прошептала она почти ласково. — Тебе это особенно нужно.

У Марты внутри всё сжалось. В комнате было тепло, слишком тепло. Окно закрыто, тяжёлые шторы почти не пропускали воздух. Она снова посмотрела на чашку. Напиток тёмно поблёскивал, как будто хранил в себе что-то чужое.

— Роман, — тихо сказала она, — мне кажется, нам пора.

— Уже? — он повернулся к ней, но его взгляд был странно мутным. — Подожди немного. У меня голова закружилась.

Галина Мироновна тут же встала и приоткрыла форточку.

— Это травы. Они расслабляют. Ничего страшного. Вам обоим надо отдохнуть.

Марта попыталась подняться, но ноги будто налились тяжестью. Перед глазами дрогнули очертания комнаты. Роман медленно опустил голову на ладонь.

— Мам, что ты туда добавила? — спросил он невнятно. — Мне нехорошо.

— Ничего плохого, сынок, — голос свекрови стал удивительно спокойным. — Просто средство, чтобы снять напряжение.

Марта хотела сказать, что нужно вызвать врача, но язык плохо слушался. Она ухватилась за край стола. Галина Мироновна подошла ближе и наклонилась к ней.

— Ну вот, — прошептала она, и в её голосе впервые проступило настоящее торжество. — Намучилась наша Оленка. Теперь квартирка сыночку достанется…