Муж с любовницей уже строили планы против жены, но не знали, что ночью она сделает свой ход
В квартире пахло сладким ванильным парфюмом и свежесваренным кофе. Она окинула Виктора холодным оценивающим взглядом. Отметила мятый воротник рубашки, бледность лица и загнанный блеск в глазах.
«Ты почему трубку не берёшь?» с порога рявкнул он, проходя в прихожую прямо в мокрых ботинках. «Была занята», спокойно ответила Жанна, закрывая дверь. Она не предложила ему снять куртку.
«Собирай вещи». Виктор тяжело опёрся о стену. Дыхание со свистом вырывалось из груди.
«Хватит прятаться. Жена свалила окончательно. С сыном я поругался.
Завтра переезжаешь ко мне. Будешь хозяйкой. Я тебе машину новую куплю».
Он попытался притянуть её к себе, схватив за талию. От него пахло усталостью и отчаянием. Жанна уперлась ладонями ему в грудь, оттолкнула, без истерики, с брезгливой силой.
Она отошла к большому зеркалу в прихожей. Взяла с тумбочки маленькую кожаную сумочку, щелкнула замком. «Вить, давай начистоту».
Голос её был ровным, лишённым эмоций. «Я любила успешного, уверенного в себе бизнесмена, который решал мои проблемы, водил по ресторанам и дарил дорогие вещи». Она повернулась к нему.
Взгляд её тёмных глаз был абсолютно пустым, только голый расчёт. «А сейчас передо мной стоит проблемный мужик. С заблокированными счётами, грязным домом и злобной матерью, за которой надо выносить судно и терпеть её старческие капризы».
Виктор опешил. Руки плетью повисли вдоль туловища. «Жанна, ты чего? Я же ради нас всё это затеял.
Я жену выгнал». Она усмехнулась, сухо, коротко. «Ты её не выгнал.
Она тебя переиграла. И правильно сделала. Извини, Витя, но я сиделкой к твоей матери не нанималась.
И спасать твои нервы не собираюсь. Я молодая, у меня свои планы». Она накинула на плечи светлый плащ.
«Ключи от квартиры оставишь на тумбочке. Завтра я напишу заявление по собственному желанию». Жанна открыла входную дверь.
Вышла на лестничную площадку, стуча острыми каблуками по плитке. Дверь захлопнулась. Щёлчок замка прозвучал так же, как тогда, пару недель назад, когда за Анной закрылась дверь особняка.
Виктор остался стоять в чужой прихожей. В нос бил приторный запах ванильных духов. Он смотрел на своё отражение в большом зеркале.
Оттуда на него пялился помятый, уставший человек с седыми висками и потухшим взглядом. Впервые в жизни Виктор понял, что остался абсолютно один. Ноябрьский ветер с силой ударил в панорамное окно гостиной.
Рама жалобно скрипнула. Прошёл ровно месяц. Виктор стоял посреди комнаты.
За этот месяц огромный дом окончательно превратился в мрачный склеп. Под подошвами дорогих домашних тофель хрустел какой-то мусор. Кажется, засохшие крошки печенья.
Он не стал наклоняться. Просто пнул их ногой под тяжёлый кожаный диван. В доме пахло гниющими яблоками, застоявшейся пылью и чем-то неуловимо кислым.
Этот запах въелся в шторы, в обивку мебели, в дорогие обои. На кухонном столе громоздилась гора пластиковых контейнеров из доставки. В раковине отмокала сковородка со следами пригоревшей яичницы.
Вода в ней давно остыла и покрылась жирной серой пленкой. Клининговая служба приезжала два дня назад, но Раиса Васильевна устроила им такой скандал из-за воровства старой серебряной ложки, что менеджер компании вежливо, но твёрдо отказался от дальнейшего сотрудничества. Ложка, к слову, потом нашлась за холодильником…
