Муж требовал избавиться от кошки из-за аллергии, но скрытая камера показала совсем другую причину

— Ты пожалеешь. Никто твою кошачью истерику серьезно не воспримет.

Марина не отвечала. Все сообщения пересылала Ирине Сергеевне. Голосовые сохраняла. После каждого звонка ее трясло. Она сидела на полу в ванной у Ольги, прижимала телефон к груди и ждала, когда перестанет колотиться сердце. Муся скреблась под дверью, и Марина впускала ее. Кошка садилась рядом на коврик, моргала зелеными глазами, будто говорила: «Я здесь».

Однажды Артем пришел к матери Марины. Та была дома с сиделкой Натальей. Он принес пакет фруктов и говорил в домофон мягким голосом:

— Откройте, я просто поговорить. Семья же.

Наталья не открыла. Позвонила Марине. Марина приехала вместе с Павлом. Артем уже ушел, оставив пакет у двери. Внутри, кроме яблок, лежала записка: «Не позорь меня. Вернись, пока не поздно».

Марина порвала записку, но обрывки потом достала из мусорного ведра и сфотографировала. Ирина Сергеевна похвалила:

— Правильно. Мелочей не бывает.

Через месяц состоялась первая встреча у юриста с участием Артема. Он пришел в дорогой рубашке, с аккуратно уложенными волосами, будто на деловые переговоры. Его мать, Светлана Викторовна, села рядом, положив перед собой кожаную папку.

— Мы не хотим скандала, — сказала она ледяным голосом. — Но Марина должна понимать: мой сын не обязан содержать ее и ее мать.

Марина сидела напротив и чувствовала, как ладони становятся влажными. Рядом была Ольга. Ирина Сергеевна листала бумаги.

— Речь не о содержании, — сказала юрист. — Речь о разделе имущества и подтвержденном вложении средств со стороны матери Марины.

Светлана Викторовна усмехнулась.

— Каких средств? Старушка что-то продала, что-то подарила дочери. Это семейные дела.

Ирина Сергеевна положила на стол копию расписки.

Артем дернулся. Очень быстро, почти незаметно, но Марина увидела. Как он увидел когда-то испуганную Мусю под табуреткой.

— Откуда это? — спросил он.

— Из папки, которую вы не нашли, — тихо сказала Марина.

Он посмотрел на нее так, что у нее похолодели пальцы, но она не отвела взгляд.

— Это ничего не значит, — вмешалась Светлана Викторовна. — Бумажка без нотариуса.

— Она не единственное доказательство, — ответила Ирина Сергеевна. — Есть банковские выписки, переписка, свидетели. И есть запись, где ваш сын обсуждает намерение выжить супругу из квартиры, скрыть документы и инсценировать аллергию.

Светлана Викторовна побледнела.

— Какая запись?

Артем резко встал.

— Это незаконно.

— О допустимости доказательств будет решать суд, если до него дойдет, — спокойно сказала юрист. — Но для понимания позиции сторон запись вполне достаточна.

— Марина, — Артем повернулся к ней. Голос его стал другим: мягким, почти прежним. — Ты правда хочешь вот так? Мы же могли нормально. Я ошибся, да. Но зачем выносить сор из избы?