Свекровь поддержала сына, решившего силой забрать имущество жены, пока в дверь не постучали

У Людмилы Петровны был свой ключ. Это тоже случилось само собой когда-то давно, и Наталья не успела остановить. Из кухни шел запах жареного лука.

Свекровь стояла у плиты в переднике, повернулась на звук шагов, всплеснула руками. «Вот и вы, наконец. Я уже начала беспокоиться».

Она вышла в коридор, быстрым взглядом окинула Наталью. «Господи, как ты бледна. Совсем не ешь, наверное. Дима, ну скажи ей. Нельзя же так себя изводить».

«Мама права», — сказал Дмитрий, снимая пальто.

«Я в порядке, — сказала Наталья. — В порядке». Людмила Петровна сочувственно покачала головой.

Маленькая, сухощавая женщина с острыми глазами и голосом, в котором всегда было чуть больше меда, чем нужно. «Иди умойся с дороги, я на стол накрываю». Наталья умылась, посмотрела на себя в зеркало.

Осунувшееся лицо, тени под глазами. Три месяца. Три месяца она вот так, как самнамбула.

Работает, возвращается домой, ест что-то, засыпает. И снова. И снова.

Горе не кричало. Оно тихо сидело где-то внутри, занимая всё место. За ужином Людмила Петровна говорила много.

Она всегда говорила много. Это был её способ занимать пространство. Рассказывала о соседке, у которой кот заболел, о ценах в магазине, о передаче, которую видела по телевизору.

Дмитрий кивал. Наталья ела, не чувствуя вкуса. «Кстати», — сказала Людмила Петровна, накладывая Дмитрию ещё картошки.

«Я вот думала всё время. Наташенька, ты ведь теперь одна наследница после родителей. Квартира, дача, деньги на счёте. Хлопот-то сколько. Одной со всем этим справляться». Наталья подняла взгляд.

«Справлюсь».

«Ну конечно, конечно». Людмила Петровна улыбнулась.

«Только ну зачем одной? Вы же семья. Надо бы с документами разобраться, пока время не ушло. У нотариусов сейчас такие очереди — можно не поспеть».

«Мама дело говорит, — вставил Дмитрий, не поднимая глаз от тарелки. — Там ведь срок вступления в наследство — полгода. Уже три прошло».

«Я знаю, сколько прошло», — сказала Наталья ровно. Молчание. Людмила Петровна улыбнулась ещё раз.

Той особой улыбкой, которую Наталья научилась читать как «Разговор не окончен». После ужина Дмитрий сел смотреть телевизор. Людмила Петровна помыла посуду, тоже по привычке, не спрашивая.

Это была её территория, и она это демонстрировала. Потом попрощалась, поцеловала сына в щёку, кивнула Наталье и ушла. Наталья вымыла чашку, из которой пила чай, и тоже ушла в спальню.

Легла. Смотрела в потолок. За стеной Дмитрий переключал каналы.

Звук был приглушён, но всё равно долетал. Обрывки музыки, чужие голоса, смех. Она лежала и думала о маме.

О том, что в эту самую минуту, год назад, они разговаривали по телефону. Долго. Ни о чём особенном.

Просто так. Мама рассказывала, что купила новую скатерть на стол. Белую, с вышивкой.

Наталья сказала, что надо приехать посмотреть. Не приехала. Всё откладывала.

Скатерть, наверное, до сих пор лежит в родительской квартире, сложенная в стопку. Наталья не была там с похорон, не могла заставить себя открыть ту дверь. Около полуночи она встала.

Не потому, что хотела пить или есть, просто не спалось. Прошла в кухню, налила воды. Стояла у окна, смотрела на заснеженный двор.

Фонари светили сквозь снег, рыжевато, по-зимнему, уютно. Хотя никакого уюта не было. Телефон Дмитрия лежал на зарядке на краю кухонного стола.

Она задела его рукой, проходя мимо. Телефон едва не упал, она подхватила его. Экран вспыхнул.

Уведомление от матери. Сообщение в мессенджере непрочитанное. Дмитрий, видно, заснул раньше, чем успел проверить.

Наталья могла положить телефон и уйти. Должна была. Но что-то в первых словах уведомления, три слова, которые успела прочитать, пока экран не погас, остановило её.

Пока она в горе…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇