Мужчина уже готовился к решению врачей, когда неожиданная встреча у больницы заставила его задуматься
Во время генеральной уборки Кира тайно перерыла семейные документы и нашла медицинскую карту Веры. Скопировала её и передала отцу. Григорий Аркадьевич внимательно изучил записи об аллергии и составил план.
Нужно было дождаться, когда Вера заболеет хотя бы обычной простудой.
Кира не захотела ждать. Она сама ускорила дело: устроила так, чтобы Вера переохладилась после горячей ванны. Через день та действительно почувствовала себя плохо.
Врач назначил лекарство. Кира тайно заменила таблетки в упаковке на другие — с веществом, опасным для Веры. Когда хозяйка заметила, что упаковка выглядит странно, Кира уверила её, что всё в порядке, просто так бывает, и уговорила поскорее принять лекарство.
Дальше всё произошло быстро.
Вера попала в больницу, где оказался Григорий Аркадьевич. Домой она уже не вернулась. А Кира заменила назначение терапевта поддельным, чтобы в случае проверки вина легла на него.
В тот раз им удалось скрыться.
Весь следующий год Кира помогала Андрею Павловичу пережить смерть жены. Она действительно вытащила его из тяжёлого состояния, но делала это не из доброты. Ей нужен был живой, благодарный, зависимый мужчина, который однажды увидит в ней спасение.
С Эвелиной она тоже занималась, хотя на самом деле девочка её раздражала. Ребёнок не вписывался в планы. Приходилось улыбаться, играть, изображать нежность. Кира ждала, когда Андрей Павлович перестанет так остро помнить жену, когда станет слабее, доверчивее, доступнее.
Ночами она представляла, как распоряжается его деньгами. Сначала — брак. Потом развод и половина состояния. А лучше — вдовство и всё целиком.
Однажды она потеряла осторожность.
Позвонила матери прямо во время работы и стала говорить слишком откровенно.
— Да, всё идёт как надо, — раздражённо бросала она в трубку. — Осталось только соблазнить этого слепого. Он вообще ничего не понимает. Я уже и так, и этак намекаю. Придётся прямо прийти к нему ночью в красивом белье. Думаю, тогда сработает. Теперь я отсюда точно не уйду.
А потом Кира сказала то, чего не должна была произносить никогда: упомянула подмену таблеток Веры и помощь отца.
Эвелину она заметила слишком поздно.
Кира не сомневалась:
