Дочь вернулась к матери после десяти лет разлуки, и та сразу поняла, что просто утешением здесь не обойтись

— Вечером мы со Златой приехали домой. Я хотела забрать вещи, подумать, что делать. Но замок уже сменили. Роман открыл на цепочку. Сказал, что квартира записана на него, что я там не зарегистрирована, что мне дали два часа собрать вещи. Его мать стояла за ним. Злата была рядом. Она все видела.

Олеся закрыла глаза на секунду, но слез не было. Наверное, они закончились раньше.

— Варвара сказала Злате: «Иди с мамой, поживете пока где-нибудь, потом разберемся». Будто это прогулка. Будто ребенка можно вынести из дома вместе с сумкой. Я собрала то, что успела. Два чемодана. Больше ничего.

Марта Андреевна некоторое время молчала. Потом спросила:

— Заяц откуда у Златы?

Олеся вздрогнула от неожиданности.

— От папы, — сказала она после паузы. — От моего папы. Он купил игрушку, когда узнал, что у него будет внучка. Он ведь не успел ее увидеть. Я отдала зайца Злате и сказала, что это подарок от дедушки. Она так его и зовет.

Марта Андреевна подняла чашку, сделала глоток и поставила обратно. Пальцы ее были спокойны.

— Почему ты не позвонила раньше? Не сегодня. Год назад. Два года назад. Когда поняла, что происходит.

Олеся подняла на нее глаза.

— Потому что ты предупреждала меня. Ты говорила, что нельзя входить в чужое благополучие и думать, будто оно станет твоим. Я тогда решила, что ты завидуешь. А потом оказалось, что ты была права. Я не могла набрать номер и сказать это.

Марта Андреевна слегка наклонила голову.

— Перед свадьбой ты сказала мне, что я не желаю тебе счастья. Что я просто не могу вынести, что у тебя будет жизнь лучше моей. Я это помню.

— Я знаю, — прошептала Олеся.

— Я не завидовала. Я видела Романа иначе, чем ты. Вернее, я видела то, на что ты тогда не хотела смотреть.

— Теперь я понимаю.

В кухне стало тихо. За окном проехала машина, свет фар скользнул по потолку и исчез. Где-то в глубине квартиры Левко прыгнул с кресла на пол, тяжело и недовольно.

— Я помогу, — сказала Марта Андреевна. — Не потому, что за один вечер все стало как раньше. И не потому, что ты пришла и попросила. А потому, что здесь ребенок. Злата не виновата ни в одном взрослом решении.

— Мам…

— Не перебивай. Это не примирение одним разговором. Между нами десять лет. Их нельзя закрыть горячим чаем и ночевкой. Мы либо будем восстанавливать то, что разрушено, долго и честно, либо не сможем. Такой вариант тоже есть, и ты должна понимать это с самого начала.

Олеся кивнула. Она не возражала. Впервые, может быть, за много лет ей нечего было возразить.

— Сейчас спать, — сказала мать. — Комната слева. Утром покажешь мне все, что у тебя есть по сметам: названия фирм, суммы, документы, переписки. Все, что сохранила.

Олеся резко подняла голову.

— Почему ты думаешь, что я что-то сохранила?

— Потому что ты не глупая, — сухо ответила Марта Андреевна. — Даже когда поступала глупо, голова у тебя работала. И ты говоришь о документах так, будто держишь при себе хотя бы часть.

Олеся долго смотрела на нее.

— Восемьдесят три скриншота и четыре файла. Я отправила их себе на личную почту.

— Хорошо. Значит, утром начнем с этого.

Марта Андреевна поднялась.

— Спокойной ночи…