Начальник колонии каждый день вызывал новенькую заключенную в свой кабинет

— Гляньте-ка, уселась! — раздался из глубины камеры громкий неприятный голос. — А поздороваться? Ты не в коровник зашла. Кто тебе разрешил садиться? Встала быстро!

Сердце Марины ухнуло вниз. Она даже не сразу смогла пошевелиться.

Этого хватило. Одна из заключенных резко поднялась и оказалась перед ней. Высокая, широкоплечая, тяжелая, как скала. Она нависла над Мариной, будто хищная птица над добычей.

— Ты чего не встала? Страх потеряла? — прорычала она и подняла руку, словно собираясь ударить.

Но Марина была настолько измучена, что страх вдруг отступил. Ей стало почти все равно, что будет дальше. Она посмотрела женщине прямо в глаза и сказала:

— Я не обязана отчитываться перед вами. Тем более перед убийцами и воровками.

Заключенная толкнула ее так сильно, что Марина едва удержалась на ногах.

— Убийцы? Да это ты убийца. Только в белом халате. Самая страшная. Самая беспощадная. Ну что, девки, покажем ей, как тут разговаривают?

С коек начали вскакивать женщины. Камера будто ожила, зашевелилась, зашумела. Марину окружили со всех сторон. Ей показалось, что десятки рук хватают ее, толкают, тянут куда-то вниз, прямо в черную яму. После очередного удара в спину она упала на пол и потеряла сознание.

Очнулась Марина в тюремной больнице. Первое, что она почувствовала, — кто-то крепко держит ее за руку.

— Сюда! Быстрее! Она пришла в себя! — услышала она взволнованный мужской голос.

Марина медленно открыла глаза. Над ней склонился мужчина средних лет. Его лицо показалось знакомым, но сознание еще путалось.

— Мариночка, как ты себя чувствуешь?