Ночью привезли мужа после ДТП вместе с его беременной любовницей, а свекровь умоляла спасти сына. Но унее уже была своя правда

Лариса оценила его твёрдость. Позднее ей пришлось признать, что тогда она придала этому эпизоду слишком большое значение.

Через год они расписались. Оба предпочитали небольшой ужин для самых близких, хотя Валентина Петровна настаивала на большом ресторане и восьмидесяти гостях.

— Свадьба бывает раз в жизни, — убеждала она.

Лариса не стала напоминать, что для неё брак был вторым. После свадьбы заметные трещины возникли не сразу. Примерно через год компания Павла устроила новогодний корпоратив в банкетном зале гостиницы. Лариса приехала после суточного дежурства, переодевшись в машине. Даже уставшей она умела держаться прямо, спокойно поддерживать разговор и не показывать, что мечтает только о сне.

Соседка по столу, приятная женщина лет сорока, поинтересовалась её работой.

— Вы в медицине?

— Да.

— Наверное, педиатр?

— Хирург.

— В поликлинике?

— В больнице скорой помощи. Руковожу торакальным отделением.

Собеседница вежливо кивнула, хотя явно не поняла, чем одна должность отличается от другой. В это время Павел громко разговаривал с коллегами. Кто-то спросил, кем работает его жена.

— Врачом. В больнице, — ответил он.

Лариса ждала продолжения, но его не последовало. Ни слова о хирургии, сложных экстренных вмешательствах или руководстве отделением. Для мужа она оказалась просто врачом из больницы. Сам по себе эпизод выглядел пустяком, но такие пустяки становятся заметны, когда собираются один за другим.

Через три месяца после свадьбы Валентина Петровна впервые пришла к ним хозяйничать. Лариса находилась на суточном дежурстве, Павел был на работе. Его мать позвонила и сообщила, что заедет помочь с уборкой. Сын разрешил и объяснил, что ключ спрятан под ковриком.

Вернувшись около половины седьмого утра, Лариса сразу почувствовала чужой порядок. Обувь в прихожей переставили. Баночки в ванной перекочевали в другой ящик, кухонные кастрюли висели на новых местах, а вещи в спальне были рассортированы по принципу, понятному лишь свекрови.

Она молча осмотрела квартиру, сварила кофе и позвонила мужу.

— Мама заходила прибраться, — опередил он вопрос. — Хотела сделать нам приятное.

— Я поняла. В следующий раз предупреди меня заранее.

— Но она же помогала. Ты против?

— Я против того, чтобы кто-то без предупреждения входил в мой дом и перекладывал мои вещи.

— В наш дом, — поправил Павел.

— Именно. Если он наш, предупреждать нужно нас обоих.

После паузы муж посоветовал ей выспаться, потому что она устала. Лариса завершила разговор, выпила кофе и проспала четыре часа. Возвращать каждую вещь на прежнее место не стала. Это была первая маленькая уступка, которую она почти не заметила. Позже уступок станет столько, что они превратятся в норму.

Зимой Марьяна серьёзно заболела. Температура поднялась почти до сорока, появился сильный кашель, девочка отказывалась от еды. Лариса с одиннадцати утра находилась в операционной: плановое вмешательство осложнилось и завершилось лишь около половины пятого. Телефон всё это время лежал в ящике без звука.

После выхода она обнаружила восемь пропущенных вызовов от дочери и короткое сообщение Павла: «Марьяне очень плохо. Когда ты вернёшься…»