Ночью в морг доставили утонувшего миллионера, но санитарка заметила деталь, не совпадавшую с официальной версией

На бирке, привязанной к большому пальцу ноги, значилось: «Коваленко Виктор Петрович, 64 года, утопление». Людмила наклонилась к волосам покойного.

Утопленника привезли якобы прямо с реки, а волосы у корней были сухие, чистые, и в ушных раковинах — ни песчинки. От тела пахло не рекой, не тиной, а больничным подвалом и чужим несвежим бельём. Дверь холодильной камеры за спиной стояла открытой, из неё тянуло аммиачным холодом, и в этом холоде вдруг возник запах духов, плотный, сладкий, дорогой.

Людмила обернулась. У каталки, не спросив разрешения, стояла молодая женщина в норковой шубе до пят. Года тридцать три, не больше.

Помада не тронута, ресницы наращённые, сухие. Вдова.

— Вы тут кто? Санитарка? — Женщина говорила быстро, глотая окончания.

— Значит, слушайте: похороны послезавтра, кремация. Справка о смерти есть, вот. — Она щёлкнула замком сумочки.

— Вскрытия не будет. Муж был верующий, он не хотел, чтобы его резали. Оформляйте.

— Вскрытие при утоплении положено, — сказала Людмила ровно, глядя не в лицо, а на воротник шубы, где мех был примят ремнём безопасности. — Тем более такой человек.

— Положено, не положено — это не вашего ума дело.

Вдова вынула из сумочки сложенную вдвое купюру и сунула Людмиле в карман халата, не касаясь самого халата пальцами, брезгливо, как в урну.

— Заведующему я уже позвонила. Ваше дело — обмыть, а тело не трогать. Он и так одет. Я сама одевала, между прочим, всю ночь.

За стеклянной дверью в коридоре маячил высокий мужчина в чёрной куртке. Водитель, судя по ключам, которые он перекатывал в ладони. Вдова обернулась на него, и на секунду её лицо сделалось другим, мягче и моложе.

И тут же снова закрылось, как кошелёк.

— Послезавтра в десять, — сказала она. — Опоздаете с бумагами и пожалеете. Мой муж — Коваленко. Полгорода его. Было.

Каблуки простучали к выходу. Людмила стояла у каталки, и колени у неё наливались такой тяжестью, будто в них залили гипс. Она вынула из кармана купюру.

Пять тысяч. Разгладила её и положила на стол под журнал регистрации. Ровно, уголок к уголку.

Потом вернулась к телу. Накрыла чужое лицо простынёй. Бережно, как накрывают спящего.

И подоткнула края. В журнале, в графе особых отметок, она не написала ничего…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇