Новая медсестра вызывала у коллег насмешки, но поступок раненого солдата заставил всех замолчать

— тихо спросила она, кивнув на его сжатую руку.

Раненый не ответил.

Она не стала настаивать.

— Держите, — сказала она. — Если помогает — держите.

Его пальцы едва заметно дрогнули.

— Он остался там, — прошептал парень.

Алёна не сказала: «Всё будет хорошо». Не стала обещать то, чего не знала. Она просто ответила тихо и твёрдо:

— Сейчас вы здесь. Значит, мы сделаем всё, чтобы вы выдержали эту ночь.

Парень закрыл глаза.

По его щеке скатилась одна слеза.

Орлов, стоявший у стола, на секунду отвернулся. Не потому, что хотел спрятаться от чужой боли. Просто в этот миг он понял: в Алёне не было холодности. В ней была такая осторожность к человеческой беде, которую невозможно сыграть.

Когда обоих раненых наконец разместили, отделение начало медленно стихать.

Орлов вышел в коридор, снял перчатки и долго стоял у стены, глядя перед собой. Савин сел на край стула возле поста и впервые за смену не потянулся за телефоном. Белов заполнял бумаги медленнее обычного, словно каждую строку нужно было сначала пропустить через себя…