Обычный снимок бойца на проходной обернулся настоящим шоком. Когда волонтер стала рассматривать фото у себя дома

К вечеру у Лены началась дрожь. Она поставила Паше суп, забыла ложку, потом нашла её в хлебнице. В половине шестого пришло сообщение от Артёма: «Жду решение. Не усложняй». Следом второе: «Игорь говорит, ты начинаешь клеветать. Это плохая идея». Значит, они разговаривали. Значит, это была не ошибка.

Когда Артём позвонил, Лена сказала: — Я не подпишу расписку. И подам заявление сама.

— Снимок ничего не доказывает, — мягко ответил он. — А документы с твоей подписью доказывают многое. Подумай о ребёнке.

— Все только о нём и говорят, когда хотят заставить меня молчать.

Ночью Паша пришёл на кухню, где Лена раскладывала бумаги. — Папа написал, что ты не отпускаешь меня к нему, потому что боишься правды.

Ей хотелось сказать: «Твой отец лжёт». Но нельзя было рвать ребёнка пополам ещё сильнее.

— Паш, взрослые иногда делают плохие вещи. Даже те, кого мы любим. Я не хочу, чтобы ты выбирал. Я хочу, чтобы ты знал: я буду бороться честно.

— А если тебе не поверят?

Она не знала, что ответить. Только погладила его по волосам, и он не отстранился.

Утром Лена поехала к фонду. Степаныч, охранник на входе, смутился: — Меня предупредили, чтобы не пускал.

— Мне нужен блокнот с телефонами подопечных.

— Не могу, дочка. Работу потеряю.

Она уже уходила, когда из склада вышла Настя. Не глядя на Лену, сунула ей в карман сложенный листок. На улице Лена развернула бумагу: «Не звони. Они проверяли мой телефон. Фургон вёл Игорь. Светлана отдала ему синюю папку. У Артёма в кабинете чёрный регистратор от ворот, он снял его после твоего ухода. Водитель Костя в тот день болел. Береги фото». Лена прижала листок к груди. Потом увидела, как из служебной двери выходит Игорь…