Обычный снимок бойца на проходной обернулся настоящим шоком. Когда волонтер стала рассматривать фото у себя дома

Самой тяжёлой оказалась очная ставка с Игорем. Он вошёл небритый, усталый, но с прежней наглостью.

— Лена, зачем ты всё это устроила?

Следователь поднял глаза: — В день передачи груза вы управляли фургоном фонда?

— Помогал. Меня попросили.

— Кто попросил?

— Не помню. Волонтёрская суета.

— Почему отрицали, что были у фургона?

— Бывшая жена задавала вопросы в истеричной форме.

Следователь включил запись с глазка. На словах «тебе — квартира» Игорь усмехнулся: — Фигура речи.

И тут Лена поняла, что больше не боится его как прежде. Он был опасен, но уже не огромен. Просто человек, который привык выезжать на чужой растерянности и детской любви.

— Ты хотел, чтобы Паша стыдился меня, — сказала она. — Это не защита.

— А он потом спасибо скажет, когда узнает, что мать посадила отца?

— Я никого не сажаю. Я говорю правду. Остальное ты сделал сам.

После очной ставки её вырвало в туалете. Оксана держала ей волосы, потом купила воды.

— Ты хорошо держалась.

— Меня трясёт.

— Держаться — не значит не трястись.

Через месяц фонд отозвал претензию. Письмо было сухим: «Требования к Е.С. Крыловой признаны необоснованными». Тамара Ивановна возмутилась: — Даже «простите» не написали.

— Напишут, — сказала Оксана. — Не добровольно, так по решению.

Она подала иск о защите чести и достоинства. Лена сомневалась, пока не вспомнила Пашу на полу ванной и надпись «Верни деньги» у подъезда. Слова не были воздухом. Они били, пачкали, ломали сон и давление у матери. Значит, за них тоже надо отвечать…