Одна детская фраза заставила всех взглянуть под стол и изменила ход вечера
Боковая дверь вылетела внутрь с грохотом. Павел ворвался первым — быстро, почти пригнувшись к бетонному полу. За ним двигались люди Остапа, сразу взяв под контроль двух охранников у дальней стены.
Арсен среагировал мгновенно. Он поднял пистолет и прижал ствол к груди Марины, прикрываясь ее телом. Крик остановиться разнесся под пустой крышей и вернулся многократным эхом.
Богдан уже бежал к кругу света. На ходу он выхватил оружие, но не мог стрелять, пока Марина находилась на линии огня. Расстояние сокращалось, а палец Арсена ложился на спусковой крючок.
Привязанная к стулу Марина не могла поднять руки или оттолкнуться ногами. Ей оставалось только резко бросить корпус вперед и повернуть правое плечо. В тот же миг раздался выстрел.
Пуля вошла высоко, чуть выше ключицы. Марина дернулась, ее лицо потеряло остатки цвета, голова упала на грудь. Ствол Арсена на долю секунды ушел в сторону, и Богдан получил чистую линию.
Он выстрелил трижды, преодолевая последние метры. Арсен рухнул на бетон, черное пальто распахнулось вокруг него. Люди Павла обезоружили оставшихся охранников, и еще через несколько секунд стрельба прекратилась.
Павел перерезал веревки на Данило, а Богдан опустился рядом с Мариной. Лезвие скользнуло по тугим узлам; едва последний ослаб, ее тело стало падать. Богдан успел подхватить ее и прижал к себе.
Кровь быстро пропитывала шерсть его пальто. Марина на мгновение открыла глаза и едва слышно произнесла имя брата. Богдан обернулся: Павел помогал Данило подняться, тот с трудом стоял, но был жив и мог удерживать голову.
— Он здесь. Данило жив, — сказал Богдан. — Я вижу его.
По щеке Марины скользнула слеза. Она прошептала, что думала, будто больше никогда не увидит Богдана. Он прижался лбом к ее лбу и впервые позволил голосу сломаться.
Богдан просил прощения за то, что поверил чужим бумагам, а не женщине, которую любил. Одиннадцать дней его ошибки показались ему длиннее всех прожитых лет. Он повторял, что больше никогда не осудит ее, не проверив правду собственными руками.
Марина слабо улыбнулась. Она сказала, что он все-таки нашел истину и теперь важно только это. Ее губы едва коснулись его щеки, после чего тело обмякло у него на руках.
Павел уже стоял рядом с аптечкой. Он плотно прижал перевязочный материал к ране и проверил дыхание. Пуля прошла опасно близко к крупным сосудам, но кровотечение постепенно замедлялось.
Остап связывался с закрытой больницей, где операционную начали готовить еще до окончания разговора. Богдан поднял Марину на руки и не позволил никому перехватить ее. Он нес ее сам через дождь к машине, чувствуя только слабое тепло ее дыхания у своей шеи.
Данило вывели следом. Павел поддерживал его под локоть, потому что после месяцев в подвале ноги почти не слушались. Перед тем как сесть в другую машину, юноша увидел сестру на руках Богдана и попытался сделать к ней шаг, но силы оставили его.
— Мы довезем обоих, — твердо сказал Павел. — Сейчас главное — не терять время.
Всю дорогу Богдан держал Марину на руках на заднем сиденье. Ее кровь дошла до воротника белой рубашки и растеклась по груди темным пятном. Он не замечал ни собственной дрожи, ни сирены впереди, ни дождя, с которым машины прорезали ночной город.
У служебного въезда больницы уже ожидали три хирурга и каталка. Марину забрали сразу, двери лифта закрылись, и впервые с момента выстрела руки Богдана остались пустыми. На ладонях была ее кровь, а перед глазами — мгновение, когда она без колебаний повернула плечо навстречу пуле…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
