Одноклассники считали мой брак очередной неудачей, но на встрече выпускников всё изменилось

Мы поднимались по тёмной лестнице, и с каждым пролётом мамин кашель становился слышнее. Сердце болезненно сжималось. Я всё ещё не знала, правильно ли поступила, но отступать было поздно. Когда открылась дверь, знакомая горечь трав снова ударила в лицо.

— Мам, мы приехали.

Лидия Степановна сидела в старом кресле у окна. Она обернулась, увидела Богдана за моей спиной и изумлённо распахнула глаза. Я вывела его вперёд и протянула свидетельство.

— Мама, это Богдан. Мой муж. Мы только что зарегистрировали брак.

Она долго смотрела то на меня, то на Богдана, то на документ, словно боялась поверить. Богдан приблизился и почтительно поздоровался.

— Лидия Степановна, меня зовут Богдан. Я муж Оксаны. Мы приехали сразу после регистрации, чтобы представиться вам.

Мама задрожала и попыталась подняться, опираясь на подлокотник. Она несколько раз переспросила, не шучу ли я. Когда я заверила её, что всё действительно произошло, слёзы потекли у меня по щекам. Лидия Степановна взяла свидетельство, прочла наши имена, увидела печать и тоже заплакала. Но впервые за долгие месяцы это были слёзы счастья.

Она усадила Богдана рядом и не выпускала его руку. Спросила, не испугался ли он моего упрямства, а он смущённо возразил, что я очень хорошая. Потом мама принялась расспрашивать о его семье.

— Я сирота, — спокойно ответил он. — Родителей потерял ещё ребёнком, с тех пор привык рассчитывать на себя. Работаю в небольшой конторе, снимаю квартиру.

Я боялась, что бедность жениха разочарует маму, но она обрадовалась ещё сильнее. Человек, который без помощи взрослых сумел встать на ноги, вызывал у неё уважение. Наше собственное положение тоже было скромным, и никакого богатства для дочери она не искала. Ей хотелось лишь знать, что рядом со мной останется добрый мужчина, способный любить и защищать.

— Не тревожьтесь, — сказал Богдан, глядя ей прямо в глаза. — Теперь я муж Оксаны. Я буду заботиться о ней и не дам её в обиду. И о вас мы тоже будем заботиться вместе.

Эти слова потрясли меня не меньше, чем маму. Лидия Степановна повторяла, что верит ему и что наконец с её плеч свалился тяжёлый груз. Радость словно придала сил женщине, которая ещё во время звонка говорила совсем слабым голосом. Она поднялась с кресла, запричитала, что в доме появился зять, а угощать его нечем, и начала собираться на рынок. Мы с Богданом остановили её.

Я усадила её обратно и напомнила о болезни, но мама только смеялась. По её словам, такая радость способна прогнать любую хворь. За курицей и картошкой мы с Богданом съездили сами, а мама тем временем принялась разыскивать чистую скатерть и праздничную посуду. Я смотрела на неё, потом перевела взгляд на своего неожиданного мужа. Он тоже наблюдал за мной, и в его глазах появилось тёплое выражение.

— Спасибо, — прошептала я, чтобы мама не услышала.

— Я ведь теперь твой муж, — тихо напомнил он.

В тот день наша квартира впервые за полгода наполнилась не кашлем, тревожными вздохами и запахом лечебных трав, а смехом. После знакомства Богдан предложил переехать к нему: молодым супругам следовало жить отдельно, к тому же его жильё находилось недалеко и мы могли часто навещать Лидию Степановну. Мама горячо поддержала эту мысль, уверяя, что радость уже вернула ей силы.

За столом Лидия Степановна почти не сводила глаз с зятя. Богдан терпеливо отвечал на её вопросы, а я слушала мамин счастливый смех и постепенно расслаблялась. Именно ради этого звука я решилась на брак, и теперь страх хотя бы ненадолго отступил.

В тот же день я собрала одежду и несколько коробок с тканями, нитками и другими материалами для работы. Всё поместилось в старую машину Богдана. Он снимал небольшую квартиру-студию на третьем этаже такой же старой панельной многоэтажки. Кухня и жилая часть находились в одном пространстве, в дальнем углу была устроена спальная зона с кроватью. Остальная обстановка состояла из потёртого дивана, тканевого шкафа и небольшой газовой плиты.

Богдан неловко извинился за беспорядок. Но дело было не в пыли и разбросанных вещах. Квартира казалась пустой, словно в ней давно не звучали близкие голоса и никто не старался создать уют.

— Ничего страшного, — улыбнулась я. — Крыша над головой есть. Наведём порядок, и здесь станет хорошо.

В первые дни мы оба держались осторожно, словно боялись нарушить чужие границы. Богдан без лишних разговоров уступил мне спальную зону, а сам устроился на диване. Меня тронула эта деликатность. Он не напоминал о поставленном условии стать настоящей семьёй и ничего не требовал взамен за помощь. Мы просто учились находиться рядом, делить тесное пространство и постепенно привыкать к слову «мы».

Так началась наша супружеская жизнь — тихая, простая и поначалу немного неловкая. Каждое утро Богдан вставал раньше меня и около половины восьмого уезжал на своей громкой старой машине. Он говорил, что служит в маленькой фирме, торгующей канцелярскими товарами. Возвращался всегда примерно в шесть вечера, усталый, но спокойный. В конце первого месяца он сообщил, что получает тридцать пять тысяч. Пять оставил себе на топливо и мелкие расходы, а всё остальное передал мне на хозяйство…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇