Оля помогла незнакомой бабушке в аптеке и получила совет, который ночью оказался совсем не случайным

Отпуск летел легко. Они поздно просыпались, завтракали на террасе, шли к воде, строили песочные крепости, учились плавать. Марк сначала барахтался с нарукавниками, потом вдруг сам проплыл несколько метров и вынырнул сияющий.

— Мам, я сам! Ты видела?

— Видела. Только далеко не уходи.

Однажды они взяли лодку и поплыли вдоль берега. Вода была прозрачной настолько, что на глубине просматривались камни и тёмные ленты водорослей. Марк перегибался через борт, высматривая рыб.

— Осторожно, капитан, — предупреждал Назар.

— Я осторожный!

— Самые осторожные обычно первыми падают.

Леся смеялась. Смеялась часто, свободно, как давно не смеялась дома. Назар грёб одной рукой, другой придерживал её за плечо. Они плыли мимо небольших бухт, скал, старых лодок, привязанных у деревянных мостков.

— Здесь так красиво, — сказала она.

— Надо было выбраться раньше.

— Теперь будем приезжать каждый год?

— Обещаю.

На пляже Марк быстро освоил своё маленькое царство: ракушки складывал в одну кучку, камешки — в другую, мокрый песок считал строительным материалом, сухой — бесполезной пылью. Назар помогал возводить крепость с башнями, Леся украшала стены полосками водорослей. В какой-то момент Марк отошёл, критически оглядел сооружение и заявил, что динозавры здесь точно бы жили, если бы умели плавать.

После обеда они возвращались в номер, пережидая жару. Марк засыпал поперёк кровати, а Леся с Назаром сидели на балконе и говорили шёпотом. Иногда о прошлом, но всё чаще о простых планах: какую полку починить дома, когда сводить Марка в музей, что купить Варваре Степановне. Лесе нравилось, что будущее снова стало состоять из нормальных человеческих дел, а не из угроз, звонков и тревожных ожиданий.

В лодке Марк первое время сидел напряжённо, крепко держась за борт. Потом заметил стайку мелких рыб и забыл бояться. Назар грёб медленно, чтобы продлить прогулку, а Леся смотрела на воду и думала, что море похоже на честный разговор: сначала пугает глубиной, потом вдруг становится прозрачным. Вода была настолько прозрачной, что казалось — скрывать в ней нечего…