Оля помогла незнакомой бабушке в аптеке и получила совет, который ночью оказался совсем не случайным

Она не знала, сколько просидела на полу. Время распалось на куски. То ей хотелось собрать вещи и уйти с Марком к матери Назара, то казалось, что надо дождаться мужа и всё высказать, то приходил липкий страх: а если он выберет не её? Если скажет, что давно всё решил?

Около трёх щёлкнул замок. Леся, сама не понимая как, оказалась в кровати, натянув одеяло почти до лица. Назар вошёл в спальню, разделся в темноте и лёг. От него пахло морозным воздухом и чем-то резким, маслянистым — то ли бензином, то ли машинной смазкой. Леся уловила этот запах и на мгновение растерялась. Для свидания он был странным. Но боль уже выбрала объяснение и не хотела уступать.

Утро прошло будто за мутным стеклом. Леся готовила завтрак, складывала Марку тетради, отвечала на его вопросы с задержкой. Назар пил кофе, листал новости в телефоне и вёл себя так, словно ночью ничего не произошло. Перед уходом он вдруг чмокнул её в щёку — впервые за долгое время. Этот короткий поцелуй обжёг сильнее равнодушия.

— Мам, ты грустная, — сказал Марк по дороге в школу.

— Просто не выспалась, солнышко.

— А ночью ты плакала. Я слышал.

Леся споткнулась на ровной дорожке. Ей захотелось закрыть сыну уши, глаза, весь мир вокруг — только бы он не видел, как рушится их семья.

— Мне приснился плохой сон, — соврала она. — Ничего страшного.

Марк посмотрел на неё серьёзно, почти по-взрослому, и вдруг обнял у школьных ворот.

— Мам, я тебя люблю.

— И я тебя, родной. Больше всего на свете.

На работе она едва держалась. Несколько раз путалась в назначениях, забывала, куда положила документы, машинально отвечала пациентам невпопад. Рита, её подруга и коллега, заметила это быстро. Она знала Лесю много лет и умела видеть то, что та пыталась спрятать.

— Так, — сказала Рита, заглянув в сестринскую. — У тебя лицо такое, будто ты всю ночь кирпичи таскала. Что случилось?

— Ничего.

— Лесь, не начинай. Я тебя знаю. Это Назар?

Леся выдержала всего секунду. Потом кивнула — и слёзы снова хлынули, как будто стояли наготове.

Они вышли в больничный двор, сели на холодную скамейку под голыми ветками. Леся рассказывала сначала сбивчиво, потом всё быстрее: о том, как Назар менялся, как молчал, как отдалялся, о старушке в аптеке, о странном предупреждении, о ночном уходе.

— Ты уверена, что это женщина? — спросила Рита, внимательно слушая.

— А что ещё? Нормальный муж не уходит из дома в час ночи просто так.

Рита задумчиво крутила в пальцах незажжённую сигарету. Она давно бросила, но иногда держала её, когда нужно было думать.

— Бывают не только любовницы. Долги, угрозы, работа какая-нибудь грязная. Мужики иногда так молчат, что их проще клещами раскрыть, чем заставить признаться.

Леся хотела возразить, но вспомнила мелочи, на которые раньше не обращала внимания. Назар перестал покупать любимый кофе, отказался от спортзала, стал просить не тратиться на лишнее. Она объясняла это усталостью, но теперь все эти детали выстроились в другой, тревожный рисунок.

— И старушка твоя, — продолжила Рита, — не похожа на случайную сумасшедшую. Она дала адрес, назвалась. Откуда-то же она знает вас обоих.

Леся вспомнила прозрачные глаза Варвары Степановны. В них была боль, но не безумие.

— Я схожу к ней, — сказала она вдруг.

— Может, сначала с Назаром поговоришь?

— И что скажу? «Дорогой, я притворялась спящей и видела, как ты ушёл ночью»? Он либо соврёт, либо закроется ещё сильнее. Я должна понять, что происходит.

Рита вздохнула.

— Ладно. Только будь осторожна. Если там что-то опасное — звони мне. Или своему брату.

Артём. Старший следователь, человек с жёстким взглядом и редкой способностью сохранять спокойствие в любой беде. Леся почему-то не думала о нём сразу. Но если история окажется не семейной, а страшнее, чем измена, без него не обойтись…