Он хотел лишь контролировать ремонт, но камера зафиксировала то, к чему он не был готов

Она застыла посреди комнаты. Лицо её стало бледным, глаза расширились, улыбка исчезла так быстро, будто её и не было. Ещё несколько минут назад Дарина рассказывала о почти готовой кухне, а теперь смотрела на Мирона так, словно перед ней стоял незнакомый человек.

— Мирон, что происходит? — выдохнула она. — Ты с ума сошёл? Зачем ты это сделал?

Он подошёл к ней молча. Первая вспышка уже прошла, и вместо неё внутри остался холодный тяжёлый слой. Мирон взял Дарину за руку и повёл к двери.

— Теперь ты.

— Что? — она попыталась вырваться. — Подожди, о чём ты?

— О том, что ты уходишь. Сейчас.

Дарина побледнела ещё сильнее. На ней был домашний халат, волосы сбились у висков, растерянность быстро превращалась в страх.

— Мирон, остановись. Давай поговорим. Ты что-то не так понял.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тепла, ни сомнения.

— Не так понял? — повторил он. — Ты правда надеешься, что я ничего не знаю?

Дарина замолчала. Её взгляд на секунду метнулся к кухне, и этого движения Мирону хватило.

— Я видел всё, что мне нужно было увидеть, — сказал он. — И слышал достаточно. Не рассказывай мне про шутки, воду, ремонт и случайность. Ты сама решила, где провести границу. И сама её перешла.

— Мирон, я…

— Нет. Больше ничего.

Он распахнул дверь. Дарина вцепилась в косяк, повторяла его имя, пыталась удержаться, но Мирон уже не слышал просьб. Для него этот разговор закончился ещё там, в офисе, перед экраном.

— В этом доме тебя больше нет, — сказал он глухо. — Уходи.

Он вытолкнул её на площадку. Дарина оказалась за порогом босиком, в халате, всё ещё ожидая, что он передумает и откроет дверь обратно. Но замок щёлкнул почти сразу.

Мирон вернулся в комнату, распахнул шкаф и начал доставать её вещи. Платья, брюки, футболки, бельё, сумки, обувь — всё летело на пол, а потом оказывалось у балконной двери. Он действовал быстро и почти без мыслей, будто освобождал квартиру от предметов, которые больше не имели права здесь находиться.

С балкона одна за другой полетели вниз её вещи. Одежда падала во двор неровными комьями, следом летели туфли, пакеты, косметичка, сумка. Внизу уже останавливались соседи. Дарина стучала в дверь, кричала с площадки, умоляла прекратить, но Мирон не отвечал. Каждая вещь казалась ему частью обмана, который он не хотел видеть рядом ни минуты.

Когда шкаф опустел, он подошёл к балкону и посмотрел вниз. На асфальте лежали её вещи, а из подъезда всё ещё доносился её голос. Мирон закрыл балконную дверь. В квартире стало тихо, и в этой тишине было ясно: для Дарины здесь не осталось ни места, ни права, ни дороги назад…