Он нашёл невесту в лесу едва живой… А её первые слова разоблачили страшную тайну

Сторожевой дом показался из тумана, как темное пятно среди стволов. Тарас внес девушку внутрь, плечом толкнул дверь, уложил ее на широкую лавку возле печи и накрыл сначала своим ватником, потом толстым шерстяным одеялом. Дальше он перестал думать и начал делать. В нем включилась старая, выученная когда-то собранность: такая приходила в минуты, когда на размышления не оставалось места. Он двигался почти бесшумно, но внутри все было натянуто до звона. Каждый ее вдох казался ему слишком слабым, каждая пауза между вдохами — слишком длинной. Сухие сосновые чурки занялись быстро. В печи затрещало, по комнате пополз запах смолы и дыма. На плиту он поставил чайник, из шкафа достал аптечку, проверил дыхание, снова потрогал пульс и только тогда позволил себе на секунду опереться ладонями о край стола.

Телефон поймал связь не сразу. Тарас вышел к окну, поднял руку выше и наконец дозвонился.

— Дежурная? Сторожевой дом природной территории, восемнадцатый квадрат. Нашел молодую женщину в лесу. Без сознания. Переохлаждение, следы связывания на руках. Дышит, пульс слабый. Подъезд — от нижней грунтовки, через старую просеку. Жду.

Он говорил коротко, как в рапорте, не позволяя голосу расползтись. Потом позвонил Василю Степановичу, местному полицейскому, которого знал больше двадцати лет. Василь взял не сразу и сперва буркнул сонное «что там у тебя опять». Тарас перебил:

— У меня не сеть. Девушка. В свадебном платье. Связанная. Живая.

На том конце стало тихо. Тарас услышал, как полицейский резко выдохнул.

— Ты новости утром не видел?

— Мне было не до новостей.

— Невесту ищут. Со вчерашней свадьбы пропала. Жених заявление подал ночью, к рассвету уже вся округа на ушах. Телевизионщики приехали, следствие маньяка отрабатывает. Парень перед камерами плакал, просил ее вернуться.

Тарас посмотрел через мутное стекло на лавку. Девушка лежала почти неподвижно, только одеяло еле заметно поднималось у груди…