Он считал меня беспомощной и бедной, пока моё исчезновение не заставило его паниковать

Марьяна медленно вытерла щёки тыльной стороной ладони. Движение далось ей с трудом, но вместе с ним будто вернулась способность думать. Роман видел перед собой беспомощную женщину и потому позволил себе роскошь говорить всё, что копилось в его испорченной гордостью голове. Он не знал, что слабость тела ещё не означает поражения. Он не знал слишком многого.

Под обычной подушкой ничего не было. Марьяна осторожно повернулась, подавив кашель, и нащупала вторую, запасную, которую всегда держала чуть дальше, у края кровати. Под ней лежал тонкий твёрдый предмет. Она вытащила телефон — новый, дорогой, без единой царапины, совсем не похожий на старый аппарат, который Роман привык видеть на её тумбочке. Этот телефон был её тайной. На нём не было семейных фотографий, переписок, развлекательных приложений, ничего, что могло бы привлечь внимание постороннего. Только защищённые рабочие программы и один сохранённый контакт.

Экран ожил от отпечатка пальца. Марьяна открыла список и нажала на имя: «Директор Галина Остапенко». Сердце билось уже не только от лихорадки. В груди поднималась ярость, чистая и ледяная, такая сильная, что на миг отодвинула боль.

Ответили почти сразу.

— Добрый вечер, госпожа Марьяна. — Женский голос был ровным, собранным, но в нём мгновенно послышалось беспокойство. — Вы звоните поздно. С вами что-то случилось? Мне передавали, что вы плохо себя чувствуете.

Марьяна вдохнула глубже. Воздух царапал горло.

— Галина, активируйте резервный план.

На другом конце линии наступила короткая, плотная тишина. Директор Остапенко умела слышать не только слова, но и то, что стояло за ними.

— Поняла. Что произошло?

— Роман выгнал меня. Подал на развод. Считает, что я больная нищенка и что всё здесь принадлежит ему.

— Какая дерзость, — в голосе Галины мелькнула сталь. — Госпожа Марьяна…

— Мне очень плохо, — перебила Марьяна. — Температура высокая. Нужна медицинская эвакуация. Не обычная больница. Частная бригада из нашей клиники. Без сирен, без лишних людей, без шума. Приезжайте сами. Заберите меня отсюда.

— Бригада высшего уровня будет у вас меньше чем через полчаса. Я еду лично. Вы сможете продержаться?

Марьяна посмотрела на листы, которые Роман бросил на неё как приговор. С трудом сжала один из них в кулаке, смяв ровный юридический текст.

— Смогу. Игра только началась.

Она отключила связь и положила телефон на грудь. Жар по-прежнему выжигал силы, тело дрожало, но взгляд изменился. В нём больше не было сломленности. Роман ушёл уверенным победителем, даже не подозревая, какую ошибку совершил. Он выгнал из дома не бедную, зависимую от него жену. Он выгнал владелицу МЛ Холдинга — компании, чья чистая прибыль каждый месяц исчислялась сотнями миллионов, а личный доход Марьяны давно превосходил всё, о чём Роман когда-либо хвастливо рассказывал своим друзьям.

Ожидание тянулось мучительно. Часы в гостиной теперь казались не просто звуком, а отсчётом перед началом удара. Марьяна сжимала секретный телефон и прислушивалась к дому. Ей чудилось, что двигатель Романа снова загудит во дворе, что он вернётся за забытыми вещами, за злостью, за новой порцией унижения. Иногда её бросало в озноб так сильно, что зубы стучали. Потом жар накрывал снова, и комната плыла перед глазами.

Через двадцать пять минут телефон бесшумно завибрировал. Сообщение от Галины: «Мы на месте. Дверь не заперта. Бригада входит». Марьяна выдохнула. Роман, конечно, не повернул ключ. Он был слишком самоуверен, чтобы представить, будто женщина, которую он оставил почти без сознания, способна сделать хоть один шаг против него. Она отбросила одеяло. Босые ступни коснулись ковра, колени сразу подогнулись. Марьяна ухватилась за стойку кровати и, превозмогая головокружение, сняла с двери длинное пальто. Она не уйдёт из своего дома в жалком виде. Даже сейчас достоинство должно было остаться при ней…