Он считал нормальным привезти свекровь в нашу квартиру, пока не услышал, что мои родители тоже остаются

Остап рванулся к двери так, словно за ней стояла группа спасения. Он открыл почти с надеждой.

На пороге появилась Мирослава Даниловна — женщина, умевшая входить в помещение так, будто оно заранее принадлежало ей. На плечах у нее было темное драповое манто, на шее — аккуратно уложенный шелковый шарф. Одной рукой она держала чемодан леопардовой расцветки, другой придерживала сумочку. Рядом стоял второй чемодан, поменьше, но тоже достаточно внушительный, чтобы всякий понял: визит рассчитан не на вечер.

— Остапчик, забирай вещи, — произнесла она устало и величественно. — Я совершенно вымоталась. Надеюсь, Дарина приготовила мои паровые тефтели?

Она переступила порог и замерла. В квартире пахло не диетическими тефтелями, а чесноком, маринадом и какой-то суровой деятельностью. Из ванной донесся звон металла. На полу стоял ящик с инструментами, похожий на разобранное сердце трактора. Из кухни навстречу выплыла Галина Петровна, вытирая руки о цветастый фартук.

— Мирочка, дорогая, наконец-то! — пропела она с улыбкой такой сладкой, что от нее хотелось проверить, заперты ли все выходы. — Как же мы тебя ждали. Совсем исхудала, красавица.

Мирослава Даниловна несколько раз моргнула. Она посмотрела на Галину Петровну, потом на сына, потом на Дарину, которая мирно сидела в кресле с подушкой за спиной и стаканом компота в руке.

— А вы здесь почему? — спросила свекровь, на мгновение потеряв свою королевскую интонацию.

— Как почему? — радостно откликнулся Степан Васильевич, высовываясь из ванной. В руках у него была какая-то грязноватая труба. — Молодым помогаем. Остап отпуск взял, решил сразу всех родителей собрать, отдохнуть по-семейному и порядок навести. Золотой парень, хозяйственный. Повезло тебе с сыном.

Мирослава Даниловна медленно повернулась к Остапу.

— Какой еще порядок? Мы же договаривались: я приезжаю отдыхать, а Дарина дома.

— Мам, понимаешь… — начал он и тут же запнулся.

Дарина с трудом приподнялась в кресле, сделав лицо безупречно благодарным.

— Мирослава Даниловна, вы даже не представляете, как Остап о вас заботился. Все говорил: маме нужен покой, а мне хочется и руками поработать, и тестю с тещей внимание уделить. Я-то со спиной совсем сдала, ложку поднять тяжело. Поэтому готовка и уборка теперь на нашем отпускнике. А вы, конечно, подскажете. Вы же такая опытная хозяйка.

Свекровь побледнела. Ее взгляд скользнул по собственному маникюру, по леопардовому чемодану, по полотенцу, которое Галина Петровна уже протягивала ей с деловой неизбежностью…