Он считал нормальным привезти свекровь в нашу квартиру, пока не услышал, что мои родители тоже остаются

Остап открыл рот, но из него вышел только тонкий, обиженный звук. Галина Петровна тем временем уже сняла пальто, повесила его на крючок и прошла на кухню с решительностью домашней ревизии.

— Дарина, что это за выставка кухонных страданий? — донеслось оттуда. — Сковородка без ручки, утятница как после боя, мясо каменное. Вы чем Мирославу Даниловну собирались кормить? Воздухом?

Дарина прижала ладонь к груди и скорбно вздохнула.

— Мам, я бы все сделала, но спину прихватило. Долго стоять не могу. Остап обещал помочь. Он ведь говорил, что будет навыки прокачивать.

— Обещал — значит сделает, — отрезала Галина Петровна.

Через минуту она появилась в дверях кухни с огромной теркой и пакетом моркови, будто всегда носила их с собой на случай семейной несправедливости.

— Зятек, руки вымыл — и сюда. Морковь сама себя не натрет. На пятерых нужен плов, да еще картошки начистить.

— Какой плов? — простонал Остап. — Я не собирался готовить. У меня игра запущена.

— Значит, поставишь свою игру на духовное ожидание, — невозмутимо сказала Галина Петровна.

Степан Васильевич уже раскрыл металлический ящик, и инструменты внутри блеснули холодно и многообещающе.

— А готовка потом. Сначала мы с тобой, сынок, в ванной порядок наведем. Я давно подозревал, что у вас там гофра просится на пенсию. Сейчас снимем унитаз, посмотрим.

— Не надо снимать унитаз! — Остап заметно побледнел. — Он нормально работает!

— Нормально — это ленивое слово, — строго сказал тесть. — А у нас будет отлично. Тащи разводной ключ.

Остап попытался отступить к спальне, но Степан Васильевич перехватил его за локоть с такой будничной легкостью, будто ловил не взрослого мужчину, а упрямую доску. Из кухни уже гремели миски, пахло чесноком и маринадом. Дарина устроилась в кресле, подложив под поясницу подушку, и сделала глоток компота. В этот момент звонок в дверь прозвучал протяжно, властно, с явной претензией на особый прием…