Он спас маленького волчонка, а вскоре оказался перед стаей, которая повела себя совсем не так, как ожидали люди

Остап медленно опустился на одно колено. Колено ушло в мокрый снег, но он не обратил внимания. Он чуть развернул руки, давая волчице увидеть малыша.

— Смотри, — сказал он едва слышно. — Он дышит. Я только вытащил его.

Волчонок издал слабый писк. Этот маленький звук будто прорезал натянутую до боли тишину. Несколько волков подняли головы. Рычание стало тише, глубже, уже не таким рваным. Волчица подошла ещё ближе. Теперь Остап чувствовал её запах — мокрая шерсть, земля, хвоя, кровь.

Она коснулась носом мордочки детёныша. Волчонок ответил коротким, сдавленным звуком и попытался выбраться из рук человека. Остап понял, что больше держать нельзя. Так же медленно, как опускался на колено, он положил малыша на снег перед собой.

Волчонок сделал шаг к матери, но лапы его подвели. Он завалился на бок, жалобно пискнул. Волчица мгновенно наклонилась, подхватила его зубами за загривок и отступила. Стая замерла, как будто ждала нового знака.

Остап поднялся не сразу. Он дал им несколько секунд, чтобы отойти, но волки не уходили. Они смотрели. Не нападали, не рычали в прежней ярости, но и не разрывали кольцо. В их неподвижности было испытание.

Только когда волчица с детёнышем отступила к упавшей ели, Остап осторожно сделал шаг назад. Потом ещё один. Молодой самец с разорванным ухом повернул голову вслед за ним, следя за каждым движением. Остап держал ладони открытыми, не пытался повернуться спиной, не ускорялся. Он чувствовал, как мокрая одежда леденеет на теле, а сердце всё ещё стучит так сильно, будто пытается вырваться наружу.

На расстоянии нескольких десятков шагов кольцо распалось. Волки, словно получив безмолвный приказ, повернулись к лесу. Волчица унесла малыша в тёмное углубление между корнями, где снег лежал рыхлым и чистым. Остап ещё раз увидел белый комок у её груди, слабый, но живой, и только тогда позволил себе отвернуться…