Он вёз хлеб в район и остановился из-за девчонки на обочине. Обратно его ждали на том же повороте

Инспектор приехала в пятницу. Это была немолодая женщина в очках, с двумя толстыми папками. Она работала быстро и без лишних слов: осмотры, опросы, акты, запросы. За один день требовалось оформить документы на пятерых детей и на Максима, который оставался в больнице.

Когда Соню пригласили в кабинет, она повторила то же движение, что при первой встрече с Коваленко: отошла к двери и встала спиной к косяку. Инспектор продолжала писать и спокойно объяснила, что силой никого не увозит. Детей разместят там, где их накормят и будут лечить, а служба займётся поиском родственников. Другого безопасного варианта пока не существовало.

— Если найдёте родных, отдадите им? — спросила Соня.

— Если они смогут и имеют право вас забрать — да.

Девочка посмотрела на Олега. Он стоял у окна. Обещать, что незнакомая тётя найдётся, приедет и сразу заберёт обоих, он не мог. Лгать при инспекторе тоже не хотел.

— Я поеду, — решила Соня.

Инспектор подняла глаза и предложила сесть для подписи. Но девочка осталась возле двери.

— Вы потом за мной приедете?

Вопрос предназначался Олегу.

— Приеду.

— И к Максиму будете ходить?

— Буду.

Ирина взяла на работе два дня за свой счёт и отправилась вместе с Соней в региональный центр. Домой вернулась только вечером в воскресенье. Всю обратную дорогу в автобусе она плакала, хотя много лет не позволяла себе этого даже при самых тяжёлых обстоятельствах. Впервые за несколько дней ей не нужно было держаться ради девочки и изображать уверенность.

Записанная на последней странице школьной тетради фамилия сразу вошла в запросы. Сотрудники искали Ольгу Сергеевну — сестру умершей матери, женщину с фабрики на названной Сониной улице. Сведения выглядели ненадёжно: ни номера дома, ни точного места работы, только имя, улица и кот Рыжик. Но в маленькой квартире Кравченко никто не смеялся над последней деталью. Иногда ребёнок запоминает не номер, а единственное живое существо в чужом доме.

Ответ пришёл через две недели. Ольгу Сергеевну нашли. Она действительно работала на трикотажной фабрике и жила там, где помнила племянница. Восемь месяцев женщина ничего не знала о смерти сестры и исчезновении детей. Они поссорились ещё несколько лет назад, перестали переписываться, а после переезда связь окончательно оборвалась.

Узнав о Соне и Максиме, тётя не стала ограничиваться письмом. Через четыре недели, в конце ноября, она сошла с поезда с двумя тяжёлыми сумками и старой фотографией сестры, которую хранила в паспорте. До того дня девочка ждала каждую новую дверь и каждый звонок, не позволяя себе заранее поверить, что найденная родственница действительно приедет…