Она бежала от прошлого, но в лесу столкнулась с тайной, которая оказалась связана с её собственной жизнью

Мирон к тому времени едва держался на ногах. Жар, который начал подниматься ещё в лесу, проступил на лице пятнами. Оксана дала ему последнюю таблетку из старой аптечки, найденной в зимовье, и впервые за несколько дней позволила себе подумать: может, они всё-таки успеют. Автобус должен был прийти через два часа, до большого города ехать ещё несколько. А там — Надежда Волошина, человек, который семь лет собирал осколки этой истории и, возможно, сумеет сделать из них оружие.

Надежда продержалась в её мыслях недолго. В чайную вошёл водитель лесовоза по имени Гриша — обветренный, с красными веками и тревожной привычкой оглядываться, будто он всю жизнь считал не свои деньги. Он заказал чай, бросил взгляд на Оксану, потом второй, дольше. Узнал не сразу, но узнал. Это стало понятно по тому, как его рука скользнула к телефону.

Марта громко заговорила с ним о цене на топливо, нарочно уронив ложку, чтобы отвлечь. Не помогло. Гриша вышел покурить и обратно уже не вернулся.

— Вставайте, — Марта появилась рядом так быстро, будто всё это время ждала именно этого. Лицо её стало серым. — Через заднюю дверь. Во двор. Там моя старая машина, ключи в замке. Скажу, что угнали.

— Зачем вы это делаете? — Оксана подхватила Мирона под руку.

— Потому что объявление о награде за тебя висит у администрации со вчерашнего дня, — бросила Марта. — Крупная выплата за сведения о беглой. А у Гриши жена третий месяц в больнице, операция нужна, денег нет. Не стой столбом. У всякого предательства своя цена. Иногда это не подлость, а бедность. Беги.

Они выскочили в темнеющий двор. Из-за угла уже выворачивал тёмный внедорожник, фары ударили по снегу. Машина Марты завелась с третьей попытки, кашляя и дрожа всем корпусом. Оксана посмотрела в зеркало и увидела, как из внедорожника выходят двое. У одного в руках было что-то длинное, похожее на охотничий карабин.

Выстрел прозвучал, когда они уже вылетали на просёлок. Не по ним — вверх, предупредительно. Но звук раскатился по всему посёлку, и Оксана поняла: с этой минуты их ищет не только система. Их видел страх, нищета, случайные люди, любой из которых мог решить, что чужая правда стоит меньше обещанной выплаты.

Через десять километров она бросила машину у заброшенной пилорамы, загнав колёса в снежную целину. Дальше они пошли пешком вдоль линии электропередачи, надеясь, что провода выведут к жилью. У Мирона началась настоящая лихорадка. Он шатался, бредил, называл Оксану то именем покойной жены, то Лесей, и от этого имени у неё каждый раз болезненно сжималось сердце.

К ночи они нашли полуразвалившийся барак у старой линии. Окон не было, дверь сорвана, но крыша ещё держалась. Оксана разожгла крошечный огонь из обломков мебели. И тогда из темноты донёсся хриплый голос радиоприёмника.

В углу, укрывшись тряпьём, ночевал бездомный старик. Он слушал новости на батарейках и, казалось, почти не замечал их. Диктор произнёс имя Оксаны ровно, чисто, без тени сомнения. Полиция продолжает розыск осуждённой Дорошенко Оксаны Петровны, сбежавшей из исправительного учреждения. По версии следствия, опасная преступница удерживает пожилого мужчину, личность которого устанавливается. Холдинг «Северная жила» выразил готовность содействовать поимке беглой.

— Личность устанавливается, — прошептала Оксана, глядя на Мирона, горящего жаром под ватником. — Они даже имя тебе вернуть не хотят. Мёртвым ты им удобнее…