Она бежала от прошлого, но в лесу столкнулась с тайной, которая оказалась связана с её собственной жизнью

Мирон, окончательно выбравшись из горячки, дал Надежде подробную запись. Рассказал о Гайдуке у буровой в ночь смерти Кирилла, об угрозах в адрес дочери, о своей фиктивной гибели, о старых документах по смерти Петра Дорошенко. Запись длилась почти час. Надежда переслушала её трижды и поняла: это не просто свидетельство. Это трещина в стене.

Она передала копию знакомой следовательнице в специальную следственную группу — Вере Павловне Левченко, следовательнице с репутацией человека, которого холдинг не сумел ни купить, ни сломать.

Левченко прослушала запись в кабинете, не перебивая. Потом сняла очки и долго смотрела на тёмный экран диктофона.

— Надежда Сергеевна, одной записи мало. Защита скажет: старик после лихорадки, давление беглой осуждённой, внушение, спутанность памяти. У них найдутся психиатры, которые подпишут всё, что нужно. Мне нужны документы. Акты, журналы, копии распоряжений. Нужны независимые свидетели. Нужна бумага, которую нельзя назвать испуганными словами…